Сало...

В одну из рабочих поездок по Европе меня поселили в номер с женщиной. Назовём её,  ну допустим,  Алевтина Петровна.

Мне тогда было двадцать три, ей — сильно за шестьдесят пять.
Проблемой это не стало. Обладая любопытством и дружелюбием щенка, я умела найти общий язык практически с кем угодно.
Оказалось, сын подарил ей эту поездку — умничка какой! И денег с собой тоже дал  «шоб не голодала».

Но в вопросах пропитания на капиталистических территориях женщина сильно за шестьдесят пять понимает гораздо лучше собственного сына и  «не учите её жить».
Поэтому полчемодана были забиты консервами, печеньем и... салом!!!

Экономная Алевтина Петровна игнорировала мои приглашения сходить поужинать и вечер за вечером мстила Евросоюзу и сокращала свои стратегические запасы.
Каждый раз она предлагала мне угоститься её фирменным салом.
Я же не воспринимала сало как продукт, который можно употреблять без применения внешнего насилия, морщила нос и уходила тратить командировочные сто пятьдесят долларов на богаческий кофе и сосиски с горчицей.

В один из вечеров я застала процесс распаковки чемодана-самобранки.
И сала в частности!!!...

Алевтина Петровна пошуршала обёртками и извлекла на свет божий нечто янтарное, полупрозрачное, нежнейшее, с мясными прожилками и совершенно неприличным запахом чесночка и травок.

Голова закружилась.
Рот наполнился слюной.
Где-то заплакал диетолог...
Дальнейшее помню плохо.
Очнулась с лоснящейся рожей, вся в чесночном угаре.
Хлебосольная Алевтина Петровна, подбоченясь, победно смотрела на мою тушку, сраженную салом, словно только что обратила язычника в истинную веру.
И презрительно цыкала зубом на ихний капитализьм.



Настало  время  "алаверды"!

Я уговорила Алевтину Петровну хотя бы разочек сходить в капиталистический рэсторан.
Выбрала приличный — чешский, имени бравого солдата Швейка.
Чтобы не травмировать человека экзотикой, заказала нам пасту. Вкусно, привычно, недорого.
Официант вынес тарелки размером с канализационные люки.
Степень щедрости ресторатора, поделённая на мой всегда приличный аппетит, всё равно давала остаток в виде четверти порции, оставшейся на тарелке.



А вот Алевтина Петровна в математику и дроби не вдавалась. Она методично уничтожила свой макаронный Эверест, аккуратно кусочком хлеба собрала соус до последней молекулы и уставилась в мою тарелку.
— Ты что, не будешь доедать? С ума, чтоль, сошла?
И бодро всосала мои спагетти.

В отель мы вернулись ну очень сытые. Алевтина Петровна открыла чемодан. Долго смотрела в его недра. Осознавала что-то важное. Возможно даже государственное.
Потом тяжело вздохнула, зашелестела фольгой и подмигнула мне:
— Ужин без сала — деньги на ветер.



Дальнейшее помню плохо…

©  Не тюлень

Источник