Наследие историка: как Валентин Ковальчук собирал правду о блокаде Ленинграда

РЕН ТВ

Новые страницы истории блокады Ленинграда обсуждают в Петербурге на Всероссийской научной конференции. Она посвящена 110-летию со дня рождения выдающегося ученого Валентина Ковальчука, главного исследователя трагедии осажденного города. Он не просто изучал факты – он глубоко погружался в тему. Пересчитывал число жертв, когда цифры были неудобны, и открывал архивы, которые годами оставались секретными. О наследии историка, который превратил молчание в знание, в сюжете РЕН ТВ рассказал корреспондент Роман Ишмухаметов.

В Институте истории в Петербурге собрались министр науки, академики, ведущие ученые, губернатор. Там сегодня книги только одного автора – Валентина Ковальчука. В этом году исполняется 110 лет со дня рождения выдающегося ученого. Он сделал для изучения блокады Ленинграда то, чего, кажется, не смог никто: превратил нашу общую боль в знание и не отнял у знания боли.

"Тема блокады Ленинграда нам сегодня кажется само собой разумеющейся – так много ей уделяют внимания. Но тогда, оказывается, к этому боялись поступить", – отметил министр науки и высшего образования РФ Валерий Фальков.

Валентин Ковальчук мечтал о небе, но стал историком. Одна его большая жизнь вместила две профессиональные: сначала флот и погоны, а только потом академический институт.

В кабинете Института истории РАН, где Валентин Ковальчук проработал больше полувека, ничего не изменилось: на столе хранятся черновые рукописи его статей. Все они, конечно, о самых трагических днях в истории Ленинграда.

В 1965 году Валентин Ковальчук и его соавтор Геннадий Соболев пересчитывали жертв блокады. Нюрнбергская цифра – 632 тысячи погибших от голода, холода, бомбежек и обстрелов – по их расчетам, занижена. Реальное число больше – 800 тысяч. А дальше, отвечавший за снабжение войск Ленинградского фронта и города, Дмитрий Павлов закидал секретаря ЦК КПСС Михаила Суслова письмами. И на долгие годы в историографии оперировали только официальным числом.

"Он был человек военный, он был человек дисциплинированный, он все понимал, зачем ему надо было это делать. Причем на самом начальном этапе, когда он занялся подсчетом жертв блокады, сразу столкнулся с противодействием – исчезали люди, с которыми он говорил накануне", – рассказал сын Валентина Ковальчука, президент Национального исследовательского центра "Курчатовский институт" Михаил Ковальчук.

Платой за этот путь было не только давление. На флоте его ждала бы адмиральская должность, в институте – место младшего научного сотрудника. Ковальчук выбрал любимую историю. Одной из первых его работ стала книга воспоминаний, где в одном ряду маршалы и рядовые.

"У нас есть экземпляр книги, лежащий дома, в котором все маршалы, все эти генералы, кроме Жукова. Там все: и Мерецков, и Кузнецов – они все написали: "Дорогой Валентин Михайлович, если бы не вы, то это все бы исчезло", – подчеркнул Михаил Ковальчук.

Монография "Ленинград и Большая земля" в 1975 году стала прорывом и принесла Валентину Ковальчуку докторскую степень. За ней – книга о железной дороге Шлиссельбург – Поляны, проложенной в 1943 году, и "Магистрали мужества" с премией имени Маршала Говорова.

"Шлиссельбургская трасса сыграла свою очень большую роль, потому что по ней в 1943 году железнодорожники перевезли в Ленинград примерно чуть меньше 4,5 миллиона тонн различных грузов. Это в три раза больше, чем по Ладоге было перевезено", – говорил доктор исторических наук, профессор Валентин Ковальчук.

Историю он не просто писал. Он добывал ее, получая доступ к закрытым архивам. "900 героических дней блокады" – это больше трех тысяч документов, большая часть которых была засекречена. Четыре тома о партизанах и разведчиках, работа над книгой памяти в 35 томах – Ковальчук как исследователь возводил не здание, а мощный фундамент, на котором и спустя десятилетия будут стоять другие здания.

Все, кто работал с выдающимся ученым помнят его великодушным, интеллигентным, обаятельным. Для человека, прошедшего через цензурные запреты, это редкие качества. Свой метод Ковальчук формулировал просто: историк должен заболеть темой, а дальше – терпение и документы. Больше полувека – один институт и одна тема.

"Он говорил о том – в то время это было опасно – что нужно восстановить музей обороны и блокады Ленинграда. Это самое важное. Сегодня музей сегодня восстановлен, он будет продолжать свою работу. Но в то время, когда блокада была под забвением, это был героический подвиг. Тогда просто не говорили вообще о блокаде", – уточнил губернатор Санкт-Петербурга Александр Беглов.

После 90 лет, когда историки обычно подводят итоги, Валентин Ковальчук перешел к голосам – к дневникам ленинградцев. Из миллионов в одну судьбу – тетрадь школьницы Лены Мухиной была переведена на 14 языков.

"Папа был человек очень искренний, порядочный. Самая главная черта любого творческого человека – это любознательность. Ему было все интересно. В 90 с лишним лет он все время говорил: "Там я еще не был". И мы ехали туда", – поделился Михаил Ковальчук.

Два года назад в Институте истории открыли мемориальную доску. Сегодня здесь говорят о продолжении: источники Дороги жизни, историография обороны, новые подходы к хозяйству, быту и культуре осажденного города. Ковальчук оставил науке не финальную точку, а вопрос, поставленный так, что на него можно и нужно отвечать новыми документами. Для историка это и есть высшая форма памяти.

РЕН ТВ в мессенджере "МАКС" – главный по происшествиям

Источник