«Тухлый дьявол» и «плохо причесанный господин»: Гослитмузей показал Илью Эренбурга через дружбу с Алексеем Толстым

К 135-летию со дня рождения Ильи Эренбурга в Государственном музее истории российской литературы имени В.И. Даля открылась выставка «Плохо причесанный господин в парижском кафе».

Смешное название — креатив Алексея Толстого. Однажды он написал Эренбургу письмо, но, не зная адреса, передал его в парижское кафе «Ротонда» «плохо причесанному господину». Удивительно, что послание, фактически на деревню дедушке, нашло адресата. Как эмоционально рассказывает куратор выставки Инна Андреева, «выглядел Эренбург запоминающимся образом»: «Вечно с флюсами, с растрепанными волосами, весь обсыпан пеплом, помятый костюм, но при этом — бант из тряпочки на шее». Доказательство — фотографии молодого Ильи Григорьевича с молодым Алексеем Николаевичем. Толстой вечно подтрунивал над внешним видом Эренбурга: «Знаешь, Илья, кто ты? Тухлый дьявол! От тебя любой бандит убежит...» Позже граф даже сочинил рассказ «Тухлый дьявол» про писателя-мистика и козла.

— Ни капельки не похож, — буркнул Эренбург.

Обилие Толстого на выставке про Эренбурга закономерно, поскольку экспозиция развернулась в музее-квартире Алексея Николаевича, во флигеле бывшей усадьбы Рябушинских. Выставки здесь проводятся в рамках двух проектов: либо творчество Алексея Толстого в контексте мировой литературы, либо тема «Вокруг Толстого», включающая друзей и недругов. К какой категории отнести Эренбурга — вопрос затруднительный.

— Алексея Толстого и Эренбурга связывали долговременные отношения. С 1913 по 1918 год они очень дружили, а потом поссорились и сами забыли, из-за чего. Дошло до того, что об истоках неприязни стали спрашивать у бывших и действующих жен, но и те не давали ответа, — рассказывает куратор Инна Андреева, заведующая отделом «Музей-квартира А.Н. Толстого» ГМИРЛ имени В.И. Даля. (Кстати, забегая вперед, отметим, что при работе с документами кураторам удалось пролить свет на эту историю.)

Экспозиция поделена на четыре неравномерные части. Помещение музея-квартиры А.Н. Толстого небольшое, поэтому создатели использовали даже лестничный пролет, где выставили самое интересное: рисунки, письма, шаржи.

Первый раздел называется «Эренбург — человек мира». Со школьной скамьи Илья Григорьевич потянулся в политику, примкнул к большевикам. В Советской республике был фактически культурным полпредом. Со своими еще дореволюционными связями был очень полезен молодому государству: общался с Пикассо, Хемингуэем, Шагалом, Аполлинером, Диего Риверой. Объездил весь мир.













Зал опоясывает карта, на которой отмечены места, где побывал писатель, и сопутствующими документами. Ярче всего представлен Париж. Именно здесь располагалось уже упомянутое кафе «Ротонда», эпицентр культурной жизни, где состоялось первое знакомство главных героев выставки.

Что интересно, Толстой оценил Эренбурга прежде всего как поэта. Он прочел цикл стихотворений Эренбурга о России и был настолько восхищен, что стал просить Максимилиана Волошина свести его с автором.

Но витринах не только бумаги и фотографии. Выставлены курительные трубки, к которым Эренбурга приучил Толстой. Есть здесь коллекция фотоаппаратов Эренбурга и разные приспособления к ним: например, для любимой «Лейки» у Ильи Григорьевича был особый видоискатель: смотришь в окуляр в одну сторону, а снимаешь в другую. Идеально для тайной съемки!

Несмотря на внешние отличия, у Толстого с Эренбургом было много общего.

— Современники называли Эренбурга человеком-флюгером. Если в советской России начиналось что-то серьезное, он тут же исчезал то в Париж, то в Мексику, то в Дюссельдорф. И этим, — подчеркивает куратор, — был похож на Алексея Толстого: в самые рискованные моменты наш граф тоже исчезал: либо уезжал на Урал на охоту, либо лежал на одре в неизвестной больнице. А потом — воскресал, аки Лазарь.

Такова была стратегия, заключающаяся в том, чтобы не подписывать коллективные письма, которые впоследствии становились приговорами, считают в музее.

«Рубашка Бланш» и профиль Эренбурга

«Бриллиантом выставки» называют уникальную находку: машинопись пьесы «Рубашка Бланш», отданную на хранение Марине Цветаевой.

Еще недавно никто не знал, что у Толстого и Эренбурга есть общая пьеса, написанная по мотивам французской легенды о рубашке святой Бланки Кастильской, которая, согласно преданиям, обладала чудодейственными свойствами. Пьеса датирована 1918 годом, стихи писал Эренбург, ремарки и отступления верлибром — Толстой. Премьера должна была состояться в Киеве, но в город вошел Деникин, и ничего не состоялось.

То, что Эренбург отдал пьесу на хранение Марине Ивановне, — еще одно свидетельство их тесных человеческих отношений. Как и поздравительные открытки от Ариадны Эфрон и Анастасии Цветаевых. «Сотрудники музея Цветаевой считают Эренбурга одним из самых близких друзей Марины Ивановны. А кто, как не музейщики, знают больше всего фактов... В конце концов, когда Цветаева возвращалась из эмиграции, ее встречали именно Эренбург с Пастернаком и собирали деньги на жизнь», — рассказала Инна Андреева.













Илья Эренбург в своем рабочем кабинете. 1944. Фото: Евгений Тиханов/ТАСС

Конечно, у писателя была неоднозначная репутация. Сталин использовал его как «витрину» советской интеллигенции для Запада. В то время как близкие друзья Эренбурга гибли в ГУЛАГе, Илья Григорьевич получал Сталинские премии и оставался на свободе.

Но при этом в тяжелые времена Илья Григорьевич для многих был единственным легальным заступником.

— Если бы не «Люди, годы, жизнь», то Мандельштам для меня бы не состоялся в такой полноте, — повторяет директор музея Дмитрий Бак.

В музее вспоминают и последние слова Мандельштама: «Я умираю с мыслью об Илюше. У него золотое сердце».

Да и вражда с Толстым носила специфический характер. В витрине выставлен документ, относящийся к периоду охлаждения отношений. Алексей Толстой сидел на заседаниях по поводу нового памятника Александра Сергеевича Пушкина. От скуки он рисовал на документе шаржи: себя в профиль и своего друга-недруга Илюшу. Памятник, к слову, так и не поставили. А Толстой и Эренбург — помирились. Это произошло летом 1940 года. Эренбург только что вернулся в Москву из оккупированного немцами Парижа. Алексей Толстой просто сказал: «Илья, приезжай ко мне на дачу».

С этого момента и до самой смерти Толстого в 1945 году они оставались близкими друзьями, особенно сплотившись как два главных публициста страны.

Хулио Хуренито — пророческий роман

Лестничная площадка между первым и вторым этажом посвящена роману «Необычайные похождения Хулио Хуренито и его учеников» (1921).





Считается, что прообразом «великого провокатора» Хулио стал друг Эренбурга Диего Ривера. А вот уже сам Хуренито стал прообразом Остапа Бендера, причем об этом Эренбургу говорили сами Ильф и Петров: мол, ничего, что так похоже получилось?

«Это пророческий роман, который особенно нужно перечитать сейчас», — утверждает куратор.

На выставке роман представили как книгу пророчеств: Эренбург предсказал там и нацизм, и Холокост, и бомбардировку Японии ядерным оружием, и многое-многое другое.

Черная книга

Завершает экспозицию раздел «Черная книга», посвященный документу эпохи, который Эренбург писал вместе с Василием Гроссманом. Они собрали свидетельства пострадавших, очевидцев, родственников и письма солдат и офицеров с только что освобожденных территорий. Несмотря на то что экспонатов немного, площадь на него выделена самая большая, видимо, потому что выставку поддержал Российский еврейский конгресс как «проект, призванный познакомить с еврейской культурой».

На подоконнике — свечи, из динамика цитируются имена погибших. На стенах — работы современной художницы Евгении Кокоревой, а в центре зала — «Черная книга». Документ эпохи долго ждал своего часа: его издали только в 2014–2015 годах. В СССР же набор рассыпали, а авторов упрекнули в национализме: Эренбург и Гроссман выделили евреев как главную мишень Гитлера, хотя власти придерживались тезиса, что нацисты уничтожали мирных советских граждан. Кроме того, в собранных материалах содержалось множество свидетельств того, что в массовых казнях, погромах и конвоировании евреев активно участвовали местные коллаборационисты — полицаи из числа украинцев, литовцев, латышей. Советское руководство эту тему поднимать не хотело.

Теперь книгу может почитать каждый, кто приходит в зал. «Читаешь — ужасно, но что-то притягивает, и возвращаешься, дочитываешь», — поделилась одна из посетительниц.

Еще одно открытие

Уже после начала работы выставки случилась встреча, которую кураторы называют чем-то на грани открытия. Долгое время никто ничего не мог сказать о родственниках Эренбурга. Единственная дочь Ирина родилась в Ницце от гражданской жены Екатерины Шмидт, когда писателю было двадцать лет. Ирина росла с матерью и отчимом. В официальном же браке у Эренбурга детей не было.

После окончания войны Илья Григорьевич привез в Москву тринадцатилетнюю девочку Фаню. Во время оккупации на Украине нацисты расстреляли ее мать и двух сестер. Фаня выжила, прибилась к партизанскому отряду, а после войны про нее узнал Эренбург. Фаню взяла в семью Ирина, дочь Ильи Григорьевича. Ее очень любили в семье, Фаня стала известным врачом-нефрологом, свою дочь она назвала Ириной в честь приемной матери.

Долгое время никто не мог сказать, где находится Ирина, но после открытия выставки женщина пришла сама. Она рассказала, что по-прежнему живет в Москве, у метро «Аэропорт», в той же квартире, где в последние годы жил Илья Григорьевич.









Комментарий куратора

Инна Андреева, заведующая отделом «Музей-квартира А.Н. Толстого» Государственного музея истории российской литературы имени В.И. Даля:

— Илья Эренбург — конечно, неоднозначная личность. Недоброжелатели даже говорили про него «домашний еврей Сталина». Но ко всему сказанному на выставке я хочу добавить лишь одно: если бы не Эренбург, мы бы не досчитались многих великих медиков, пострадавших по «Делу врачей». Илья Григорьевич лично написал письмо Сталину, которое, как считают многие современники, очень повлияло на прекращение «Дела врачей».

Мы были бы благодарны Эренбургу, даже если бы он сделал только два дела: написал это письмо и создал «Черную книгу» с Василием Гроссманом. А дел у Ильи Григорьевича были тысячи. Со всей страны ему мешками шли мольбы о помощи.

Работая над выставкой, мы смогли установить причину конфликта Алексея Толстого и Эренбурга.

Виновницей конфликта, видимо, послужила Нина Берберова. Она была зла на язык и сказала, что именно Алексей Толстой был виновником того, что Эренбурга выслали в двадцать четыре часа из Парижа без возможности выехать обратно. Это было в мае 1921 года: перед прибытием в Париж писатель сделал себе советский паспорт, и кто-то из друзей донес на это. После Первой мировой войны французские власти панически боялись «красной угрозы» и большевистской экспансии, поэтому Эренбурга задержали полицией и выдворили как советского шпиона.

Берберова утверждала, что донес Толстой, но это не могло быть правдой. Когда Илья Григорьевич прибыл в Париж со своим советским паспортом, единственный, кто его принял, был именно наш Алеша. В гостях у Толстого были Тэффи, Бунин, Зайцев и другие. Увидев Эренбурга, Бунин развернулся и вышел, не желая общаться, вскоре покинул общество и Борис Зайцев. Толстой же только сказал жене: «Илюха свалял дурака. Мне кажется, он коммунист», — и они пошли спать, шуганув из комнаты сына Фефочку, который прятался и смотрел втихаря, что происходит.

Именно из воспоминаний Фефочки мы знаем подробности истории и можем сделать вывод, что Толстой элементарно не успел бы ничего донести в префектуру. Не говоря о том, что не стал бы этого делать: у него было графское достоинство. Уж на что писатель Алексей Варламов не любил Алексея Толстого, но, написав про него биографию, полюбил и зауважал.

Фотографии предоставлены Государственным музеем истории российской литературы имени В.И. Даля. Вверху: Илья Эренбург. 1962. Фото: РИА Новости

Источник