Александр Збруев: «Я ничего не придумывал»

В минувший понедельник в «Ленкоме» прошел спектакль, который, безусловно, можно назвать событием. К своему 88-летию удивительный артист Александр Збруев, которого язык не повернется назвать старейшим (хотя так оно и есть, если судить по стажу в «Ленкоме»), показал спектакль о себе, о своей жизни. Так и назвал — «А. Збруев». Всё началось с того, чем обычно заканчивается успешная работа, — аплодисментами. Нескончаемыми. Как будто артист только отыграл, выдохнул и вышел на поклоны. Нет, он вышел, чтобы, как ни громко это прозвучит, исповедоваться. Александр Викторович пригласил нас в свою жизнь. А она у него была совсем непростой. Мог и не выжить, сгинув по дороге в исправительно-трудовой лагерь, куда отправили его маму. А с ней и новорожденного младенца. Из того страшного периода он мало что помнит — только грязные, забитые военными вагоны поезда, которым он, уже шестилетний, возвращался с мамой из ссылки в Москву. Ну а там — Арбат, местная шпана, в ряды которой он органично влился. А потом был счастливый билет, который этот арбатский парень вытянул, — одна из главных ролей в фильме «Мой младший брат» по повести Василия Аксенова «Звездный билет». Для него всё важно, и важны все, кто вошел в его жизнь, определил судьбу, сформировал — режиссеры Александр Зархи, который и снял дебютный для Збруева фильм, Анатолий Эфрос, который научил его чувствовать театр на кончике пальцев, Марк Захаров… И коллеги, с которыми работал на сцене и в кадре. Пестрая лента с фрагментами из фильмов. И еще поэзия, которую он читает, и музыка, которая гитарным перебором звучит время от времени. Любимый вопрос журналистов к Александру Збруеву: «Как вам удается сохранять такую форму?» — пожалуй, на этом спектакле получает достоверный ответ. Дело, конечно, не только в спорте, правильном питании и прочем… Понимаешь, что этот немолодой человек с юношеской выправкой, не скрывающий своего возраста, правильно проживает свою жизнь в искусстве. Без зависти, без суеты, не участвуя в разборках, без громких заявлений и публичных оценок чужих поступков. Он всему знает цену, на всё имеет свой философский взгляд. Но накануне своего дня рождения вышел к обожающей его публике с исповедью — просто «А.Збруев». После того как стих шквал аплодисментов и все, кто мог и не смог его поздравить лично, ушли, и мы поговорили с Александром Викторовичем. Перво-наперво он сказал мне: — Я перешагнул какую-то черту. В свои 88 я могу себя поздравить, что что-то сделал. Мне надо было высказаться, и я высказался. Я ничего не придумывал. — Название — «А.Збруев» — ваше? — Да, мое. Я это сам всё сделал. Конечно, мне, как каждому актеру, нужен глаз со стороны и совет тоже нужен, чтобы я согласился с тем, что мне предлагают, или не согласился. Чтобы я мог спросить: «Это не очень раздражает?» Таким глазом для меня главным образом были: гитарист Юрий Нугманов, и еще я советовался с Иваном, который отвечает за звук. — Из всех историй, из которых вы сложили спектакль, какая самая дорогая для вас? — Мама. И всё, что произошло в нашей с ней жизни. Я не выдумывал ничего, наша домработница тогда присутствовала, когда за мамой пришли. Плохо помню, как ее звали, по-моему, Маруся. Я был тогда новорожденный, и мама выехала со мной в Рыбинск, держа меня на руках. Мы там прожили пять лет, мама отмечалась в военной комендатуре. Я ничего не соображал тогда. На шестой год я с ней уже выезжал в Москву. — Уже во взрослом возрасте вы не возвращались в места своего раннего детства, не приезжали в Рыбинск? — Никогда. Я боюсь. Мне говорили, что город изменился, город стал другим, но я точно не поеду туда никогда. — Ваш «А.Збруев» прошел на ура. И все-таки это одноразовая акция ко дню рождения, к серьезной дате или он войдет в репертуар? — Пока я толком не знаю. Вот мне сейчас Марк Борисович Варшавер позвонил, он сказал, что будут еще два спектакля. Дело в том, что всегда второй спектакль бывает очень сложным. Потому что, с одной стороны, не хочется повторять то же самое: вдруг зритель был первый раз и всё слышал, видел. А с другой — свою жизнь не изменить. Хорошо бы, чтобы зрители услышали о тех людях, с которыми я встретился, услышали о моей маме. Ведь ей было всего 33 года, когда за ней пришли. Правда, дали возможность родить меня, она немножко отсиделась после родов и только потом — военная прокуратура, и статья, и высылка, и клеймо «жена врага народа». Отца расстреляли, когда ему было 44 года. Всего 44. Я чудом выжил — это Господь помог. Сейчас в «Мемориале» есть фамилия отца — Збруев Виктор Алексеевич. Конечно, для меня этот выход к зрителю — исповедь. А как же иначе? Мне надо отдать. Когда актер выходит на сцену, нужно отдать всё зрителю. Я ждал 30 марта и… боялся. Слава Богу, все прошло.