В кино снова показывают «Дом, который построил Джек». Почему кровавый шедевр Ларса фон Триера стоит пересмотреть?

23 апреля в повторный прокат выходит «Дом, который построил Джек» — последний полнометражный фильм Ларса фон Триера, который рассказывает о делах и взглядах на жизнь серийного убийцы-психопата в исполнении Мэтта Диллона. «Лента.ру» вспоминает обстоятельства, в которых фильм впервые показали в кинотеатрах восемь лет назад, и рассказывает о том, как кровавый шедевр датского классика смотрится сегодня.

В 2015 году Ларс фон Триер дал редкое и порядком нашумевшее интервью британской газете The Guardian. Все прочие темы померкли перед признанием в том, что великий датчанин никогда не работал трезвым, а тут решил бросить пить и погрузился в невиданный доселе творческий кризис. Такой мощный, что пришлось на некоторое время развязать. Фильм, над сценарием которого работал Триер, вышел через три года и назывался «Дом, который построил Джек».

* Дата выхода: 23 апреля
* Страна: Дания, Франция, Швеция, Германия, Бельгия
* Продолжительность: 2 часа 32 минуты
* Режиссер: Ларс фон Триер
* В ролях: Мэтт Диллон, Ума Турман, Бруно Ганц, Райли Кио, Софи Гробель, Джереми Дэвис

Заглавный герой (Мэтт Диллон) — серийный убийца по призванию, инженер по образованию, психопат по образу мысли. Ближе к концу мы узнаем, что на его счету несколько десятков жертв, но сюжет расскажет о пяти «инцидентах» (этим словом с разными порядковыми номерами здесь называются пять глав) и некотором сопутствующем ущербе. Иллюстрировать свои соображения о жизни и смерти Джеку сподручнее жертвами женского пола (их играют в том числе Ума Турман и Райли Кио), но он клянется, что в моменты, когда накатывала жгучая потребность убивать, мужчины тоже нередко попадали под горячую руку. В фильме кроме главного героя большую часть времени присутствует только один мужчина — и тот за кадром. Вскоре мы узнаем, что его зовут Вердж (Бруно Ганц). И совсем уже нетрудно догадаться, что все эти занимательные истории Джек рассказывает, чтобы скоротать в компании пожилого Вергилия долгую дорогу вглубь адского серпантина.

Едва ли не самая расхожая цитата из Триера гласит, что фильм должен быть подобен камешку в ботинке, и датский режиссер на протяжении карьеры работал над тем, чтобы его фильмы доставляли искомый дискомфорт как можно более широким массам зрителей. Визуальное здесь всегда идет рука об руку с вербальным. Даже изощренное насилие без яркого сопроводительного текста подвержено стремительной девальвации. Именно поэтому фильмы Триера (начиная с «Идиотов» — уж точно) устроены таким образом, чтобы проклятые вопросы возникали у зрителя как бы сами собой. Насколько условным должно быть убийство, чтобы зритель перестал воспринимать его всерьез? А что насчет допустимой меры условности при обстоятельном разговоре о добре и зле? В то же время — о какой серьезности может идти речь в случае разыгранных перед камерой сценок? Или все-таки может? В состоянии ли зритель действительно услышать, о чем пытается сказать автор? А нужно ли ему это слышать? Может быть, задача искусства вообще не в этом?

Наконец, насколько правомерно отождествлять автора и лирического героя — особенно если произведение на этом настаивает?

Триеровские сюжеты неизменно опираются на самые фундаментальные категории человеческой жизни: добра и зла, благочестия и греха, да и вообще человечности. Этим громадным вопросам (прямо, не опосредованно) посвящены все без исключения его работы, но остроумие и природная насмешливость сразу стали проклятием для Триера и подушкой безопасности для его зрителей и собеседников. Можно предположить, что к моменту начала работы над «Домом, который построил Джек» Триер смирился с тем, что в его фильмах ищут не смыслы, а оговорки, фокусы, анекдоты мелким шрифтом.







Два его последних полнометражных фильма, собственно, и сконструированы таким образом, что комментарии и отступления почти перевешивают действие. Триер в этой связи для красного словца вспоминает Марселя Пруста, хотя прустовские отступления, посвященные среди прочего истории искусства, отличаются и по структуре, и по эмоции. Впервые этот метод был опробован в «Нимфоманке», но разговор о ...е неизбежно делает неловкими самые остроумные реплики и аргументы. В следующем фильме, где речь пошла уже о смерти, апелляции к пламенеющей готике, Гленну Гульду, Дэвиду Боуи, Эжену Делакруа и Бобу Дилану выглядят уже не так свежо, зато куда более уместно.

Восемь лет назад зрители «Дома, который построил Джек» были охвачены бессознательной эйфорией по случаю окончания второго десятилетия ХХ века. Во всяком случае, сегодня, из середине 2020-х, помнится именно так

В этом контексте инженерная угловатость и барочная избыточность новой работы Триера показались слишком старомодными. Вкупе с плачевным состоянием здоровья мастера (из-за болезни Паркинсона Триер едва сумел вскарабкаться на лестницу каннского дворца фестивалей) картина как бы сама подталкивала скорее к вежливым и поспешным прощальным речам, чем к серьезному ...изу. В лучшем случае по поводу фильма вышли «разборы» — наборы сносок, разъясняющие аллюзии, реминисценции и прочие отсылки. В общем, критическая реакция больше всего походила на мясную избушку, возведенную в финале Джеком.







И вот сейчас «Дом, который построил Джек» смотрится картиной, датировка которой совершенно не имеет значения. Это классический поздний шедевр, аттестат художественной зрелости Триера, наглядно подтвержденный вклеенными в фильм фрагментами из прошлых работ.

Эта нарезка отправила по ложному следу критиков, которые спешно назначили Джека автопортретом. Сам Ларс от сходства с героем публично отрекся, но вопрос, чего стоит гений без злодейства, его интересует вполне серьезно. В финале есть и ответ — достаточно лишь вспомнить, что первый круг ада Данте отдал Каину, Иуде и прочим предателям. Кого и что предают возомнившие себя художниками убийцы и прочие великие кормчие, вопрос риторический.







Заметим также, что «Дом, который построил Джек» — это лишь последняя полнометражная работа Триера, но не последний его фильм. В 2022-м, в уже изменившемся мире, вышел третий сезон сериала «Королевство», полностью снятый Триером и увенчанный его камео в финале. В этой конкретной фильмографии «Королевство. Исход» выполняет примерно ту же функцию, что и третий «Твин Пикс» у Дэвида Линча — общего знаменателя, оформляющего личную киновселенную Ларса фон Триера. Ну или дом, который построил Ларс.

Источник