Бойтесь желаний: в прокате — психологический хоррор Карри Баркера «Обсессия»...

В кинотеатрах — стильный и изобретательный психохоррор Карри Баркера «Обсессия». Заголовок лукав: речь здесь не столько о навязчивых состояниях, сколько о пределах самосознания.

Впрочем, на уровне фабулы кино поведает нам о небанальных последствиях сбывающихся желаний. «Я хотел рассказать историю о том, до каких пределов может дойти влечение одного человека к другому, в какой момент любовь перестает быть любовью? И что вообще значит слово «любовь»?» — признается дебютант Баркер.





Вопрос отнюдь не праздный: в 2011-м году Всемирная организация здравоохранения отнесла любовь к психическим отклонениям как одно из «расстройств привычек и влечений» — под пунктом F 63.9, после алкоголизма, игромании, токсикомании и клептомании. В числе характерных симптомов названы: «навязчивые мысли о другом», «резкие перепады настроения», «завышенное чувство собственного достоинства», «жалость к себе», «импульсивные поступки».

Схожие «симптомы» начинающий режиссер культивировал в комедийных скетчах своего популярного YouTube-канала That’s a Bad Idea. Затем Баркер сделал пару успешных независимых хорроров и переехал в Голливуд. Так и было задумано. «В возрасте десяти лет я уже снимал и монтировал фильмы, поскольку хотел стать актером, но мог играть только в том, что снимал сам» — признавался постановщик.

То есть, с юных лет режиссура служила для Карри инструментом самоанализа. Отсюда же интерес к самому субъективному жанру. «Ужасы позволяют раскрыть экстремальные эмоции в честной, нутряной манере... Меня восхищает сама возможность абсолютной поглощенности своей целью и хоррор — самый подходящий жанр для раскрытия этой темы», — утверждает Баркер, хотя идею для его голливудского дебюта подарил мультяшный Барт Симпсон, раздобывший волшебную обезьянью лапку и превративший унылую повседневность в безумный хаос.


 
Кадр из фильма «Обсессия»
Круглому сироте Беару (Майкл Джонстон) повезло чуть меньше: на прилавке магазинчика сувениров застенчивый юноша обнаружил волшебную палочку, исполняющую, согласно заверению упаковки, одно единственное желание. Распечатав артефакт, парнишка ляпнул: «Хочу, чтобы Никки Фримэн любила меня больше всех на свете!» И его мечта сбылась — неприступная красавица (Инде Наварретт) заявилась в жилище влюбленного чародея, дабы никогда с ним не разлучаться. Но ужиться с ней оказалось трудно, потому что «больше всех на свете» оказалось вовсе не преувеличением, и первыми словами зачарованной Никки стали отнюдь не признания в любви.

Оказывается, кроме общих друзей где-то существует ее отец, но, по словам девушки, он смертельно болен и не может помешать ее счастью. Но это неважно, куда больше волнует героиню недавно скончавшаяся кошка Беара. Никки помогает предать «бывшую подружку» земле, а затем избавиться от грустных воспоминаний о ней... Печальная участь ждет и общих друзей, встающих на пути девичьего чувства. Но хуже всех приходится объекту страсти.


 
Кадр из фильма «Обсессия»
Девушка подозревает избранника в недостатке взаимности, добивается ее самыми интригующими способами и часто ведет себя как истеричный ребенок, что не случайно. Исполняя запросы возлюбленного, Никки бессознательно уподобляется инфантилу и одновременно взрослеет, прибирая жизнь парня к рукам. Из объекта безрассудного вожделения превращается в требующее жертв суперэго. Этот сверхличностный рост и является предметом исследования «обсессии» — нашей «навязчивой» потребности в чистой, бескорыстной, абсолютной и недосягаемой любви...

Художественное пространство кристаллизации столь объемных метафор формируется четырьмя актерами на считанных метрах трех локаций. Главная — жилище героя — располагается в доме его недавно умершей бабушки, наполненном вещами покойной. Это отчужденное пространство становится любовным гнездышком, а точнее, коконом метаморфоз зачарованной Никки.




Кадр из фильма «Обсессия»
Художник-постановщик Вивиан Грэй уклонилась от традиционных викторианско-готических интерьеров и сказочных хижин, дабы «создать нечто более близкое к реальности» в духе семидесятых «с их лепной штукатуркой, пластиковыми пальмами, узорчатыми обоями, металлическими книжными полками, диванами в цветочек, деревянными панелями и прорезиненными скатертями»…

По признанию Грей, на нее «нахлынула клаустрофобия», усиленная скрупулезной работой со звуком и светом, причудливо играющим в складках теней ночных сцен. В самых пугающих эпизодах лицо Никки делается трудно различимым и буквально непроницаемым, зеркалящим взгляд, превращаясь во вглядывающуюся в героя и зал бездну.

Эта бездна бессознательного имеет масштабное измерение, заданное цитатами из Тарковского. Первая — пролог (репетируя объяснение с Никки, герой пытается научиться изъясняться в чувствах) — продиктована началом «Зеркала» с заикой, произносящим свою первую внятную фразу. Вторая дает о себе знать перед развязкой, отсылая к финалу похождений «Сталкера» с внезапным очищающим дождем. В таком контексте «Обсессия» представляет собой завершенный гештальт — от пробуждения внутренней речи (творящего разума) вкупе с самосознанием до полного раскрытия образа, реализации эго как «машины желаний», обретающей животворящую и смертоносную силу.

«Обсессия». США, 2026
Режиссер Карри Баркер
В ролях: Майкл Джонстон, Инде Наварретт, Купер Томлинсон, Меган Лоулесс
...
В прокате с 21 мая

Источник