Воспоминания о великом Театре: на Пречистенке отметили 150-летие Союза театральных деятелей России

Российская академия художеств (РАХ) открыла масштабный выставочный проект «Театр — пространство вдохновения», приуроченный к 150-летию Союза театральных деятелей России.

Андрей Золотов: «Академия художеств — как предводитель муз Аполлон: покровительствует всем искусствам»

Перед вернисажем профессор, искусствовед, художественный критик, академик, вице-президент РАХ, заслуженный деятель искусств России Андрей Золотов дал интервью газете «Культура».





— В чем своеобразие этой праздничной выставки?

— Выставок в Академии художеств много, и они идут постоянно, сменяя друг друга, — и в анфиладе Академии на Пречистенке, 21, в историческом здании Морозовского особняка, и в Галерее искусств Зураба Церетели, что в доме по соседству (Пречистенка, 19). Они все интересные, но среди них появляются какие-то особенно замечательные. К таким уникальным экспозициям я отношу выставку «Театр — пространство вдохновения». Надеюсь, могу о ней говорить достаточно объективно, поскольку непосредственно в организации этой выставки я не участвовал. Это большой труд кураторов: вице-президента и академика РАХ Татьяны Александровны Кочемасовой и академика РАХ Елены Зурабовны Церетели. Хочу обратить внимание на то, что они — художники и искусствоведы одновременно. Мне кажется важным это объединение живописного и ...итического начал.

— По вашему тону понимаю, что владение двумя родственными профессиями повлияло на результат?

— Выставка отличается большим разнообразием художественных взглядов — даже не подходов, а именно искусствоведческих взглядов на осмысляемое пространство. Театр рассматривается как поле взаимодействия всех видов искусства. И в то же время в смысловом, аллегорическом построении экспозиции очевиден утонченный вкус художников. Важно и название выставки, которое предложила Татьяна Кочемасова, в нем есть универсальность: театр — действительно пространство вдохновения, где каждый зритель становится соучастником, в каждом возникает душевное движение и бессознательные импульсы, которые потом переносятся в жизненную сферу и в мир самых разных профессий. Почти в каждом зале не только яркие экспонаты, но и искусствоведческий обзорный текст с краткой характеристикой авторов, чьи произведения представлены, и с элементами оценки, которые поданы тонко и деликатно, без давления на зрителя. А на стенах Морозовского особняка цитаты из классиков: Пушкина и Гоголя, Щепкина и Стасова, Станиславского и Немировича-Данченко, Чайковского и Дягилева. Экспозиция подбиралась тщательно и талантливыми людьми, проделавшими серьезную работу.

Выставка поддерживает или, скорее, утверждает важную для меня идею о том, что Академия на данном этапе становится, и в определенном смысле уже стала, не только Академией художников, но и Академией художественного творчества в целом. В России есть Академия художеств, и ей практически 300 лет, как и Академии наук: Петр Первый замыслил и росчерком пера, своим автографом инициировал создание Академии художеств и наук, причем слово «художеств» стояло на первом месте, перед науками. Российская академия художеств, которую мы знаем сегодня, — правопреемница той, задуманной царем-преобразователем. В 2024 году обе Академии достаточно скромно, но дружно, отметили трехвековой юбилей.

— Среди почетных членов Академии — деятели культуры, театра, кино, литературы, музыки.

— В период руководства Академией Зурабом Константиновичем Церетели, а он был достаточно продолжительным — более трех десятилетий, возникла и осуществилась идея включить в число почетных членов достойных деятелей из разных искусств — помимо художников и искусствоведов, которые занимаются ИЗО, есть люди театра, кино, литературы, музыки. Нашими почетными академиками были Юрий Григорович, Инна Чурикова, Глеб Панфилов, Юрий Соломин, Чингиз Айтматов, Валентин Распутин, на данный момент из славно здравствующих Лев Додин и Татьяна Шестакова, Никита Михалков и Элисо Вирсаладзе, Виктор Третьяков и Николай Луганский. Свое уважение к великим искусствам Академия выразила этой выставкой.

— Действительно, синтетическая природа театра объединяет многие искусства.

— Выставка посвящена театру как духовному созданию, сценическому искусству как состоянию игры, пространству непосредственного общения автора и зрителя. Сейчас на вернисаже вы увидите не исключительно работы художников театра. Эта выставка произросла не только из нашего общего желания или по государственному велению — отметить 150-летие создания Театрального союза, но из понимания нынешней функции Академии художеств, которая, как Аполлон Мусагет (от греч. Musagetēs — предводитель муз), покровительствует всем искусствам, вдохновляет всех творцов.

— Есть ли на выставке работы Зураба Церетели?

— Уже год как Зураба Константиновича нет с нами, но все мы чувствуем его как мудрого руководители и великого художника, он был сердцем, пульсом, душой жизни Академии. На выставке несколько его камерных скульптур — Дягилева и Майи Плисецкой. Они изумительно точны, у Зураба Константиновича был поразительный дар раскрытия характера.

— Какие экспонаты вам особенно дороги?

— Выставка очень демократична, здесь встречаются времена, художники, жившие в минувшем столетии и наши современники, сокровища Серебряного века и образцы мультимедиа, фотографический материал тоже органично вписан в состав этой выставки. Дорого мне фото Галины Улановой 1990 года на фестивале музыки Прокофьева в Германии. Я участвовал в его организации как заместитель министра культуры СССР и пригласил Галину Сергеевну войти в состав делегации. На фотографии моего покойного друга Виктора Ахломова мы беседуем, сидя в переполненном зрительном зале.

Образ Улановой запечатлен в скульптуре Елены Янсон-Манизер и на картине Георгия Тоидзе — на выставке представлена его портретная галерея артистов Большого театра. На экранах демонстрируются видеозаписи, фрагменты спектаклей и фильмов, и, не скрою, приятно, что среди них мой старый фильм «Свидание с Большим театром». Дело, конечно, не во мне, ценность представляют замечательные истории, которыми делятся Юрий Григорович, Марк Рейзен, Галина Уланова.

Помните, в болдинских заметках о Баратынском Пушкина: «Читатели сделались холоднее сердцем и равнодушнее к поэзии жизни»? Мотивация выставки — рассказать о поэзии жизни, которую мы познаем в театре и через театр. В заключение скажу, что выставка очень личная, и Академия выступила не как строгая институция, а как живой человек, который поклонился Театру с большой буквы.









Сцена и закулисье в Морозовском особняке

Масштабный выставочный проект «Театр — пространство вдохновения» — по сути поздравление Союзу театральных деятелей от Российской академии художеств. Он, проект, вдохновлен идеей театра — театра как символа гармонии и метафоры жизни. Представлены порядка 300 экспонатов из фондов 18 музеев и реликвии из частных собраний, как и из личных коллекций; многие работы никогда не встречались друг с другом под одной крышей. Анфилада залов особняка преобразилась, развивая замысел предпринимателя, коллекционера, мецената и благотворителя Ивана Морозова. Он приобрел эту усадьбу на пороге XX столетия, решив «обустроить» комфортный дом для своей богатой коллекции, охватывающей период от импрессионизма до раннего авангарда.





Авангард представлен и на нынешней театральной выставке яркими эскизами к «Русским сезонам», этюдами Наталии Гончаровой, Льва Бакста, Сергея Судейкина, Константина Васильева. Для них, как и для их потомков, театр становился перекрестком, где накрепко завязываются связи всех видов художественного творчества.

У двух институций: театра и музея — диковинные и противоположные отношения со временем. Спектакли стареют и умирают, а музейные фонды предназначены для хранения прошлого. Живописные работы и макеты декораций, цветные эскизы и графические зарисовки, рожденные в период замыслов и первых репетиций, пожелтевшие афиши, выпущенные к премьерам, старые фотографии оживили в памяти очень личные истории, вызывая восторг и чувство блаженства. Рефлексию о театре, которого уже нет (в этой фразе — никаких подтекстов, нынешнее искусство — другое, оставаться прежним оно и не может), вызвала эта выставка. Прав оказался президент Российской академии художеств Василий Церетели: «Здесь каждое произведение искусства уникально». Свободным и удивительно вольным оказался принцип отбора работ — без ограничений по хронологии, по срокам создания, по авторам: произведения Сергея Конёнкова, Зураба Церетели, Давида Боровского, Бориса Мессерера встречаются в разных залах и всегда не случайно. Стихия игры выстраивает композицию. Рядышком с Бакстом неспроста установлен монитор: на экране — плафон Новой сцены Большого театра, около которого «колдует» Зураб Константинович — в работе над росписью плафона его вдохновляли экзотика и ориентализм художника «Русских сезонов».

Две картины Бориса Мессерера из его знаменитого цикла «Балерины» открывают экспозицию и подсказывают, что нам покажут не только парадный фасад спектаклей, но и пригласят в закулисье. Над «Балеринами» художник начал работать шесть десятилетий назад, заинтересовавшись не триумфом, улыбками и цветами, а таинственным миром за сценой: репетиции и классы, напряжение перед выходом на подмостки, расслабленная усталость или возбуждение после закрытия занавеса. «Балерины, завязывающие туфли» — проводник к экспозиции той части выставки, что посвящена музыкальному театру.





При входе в зал вас встречают портреты легендарных оперных артистов: Федора Шаляпина на картине Николая Овечкина, Ирины Архиповой — у Василия Нестеренко, Елены Образцовой на полотне Ильи Глазунова и впечатляющая графическая серия Георгия Тоидзе, созданная к 200-летию Большого театра. Мастеру позировали знаменитые солисты: Галина Уланова и Наталья Бессмертнова, Владимир Васильев и Михаил Лавровский, Александр Годунов и Владимир Атлантов. Две необыкновенные стеклянные вазы Любови Савельевой создают образ какого-то нереального сияния. Рядом несколько завораживающих работ: эскиз Дмитрия Жилинского к портрету Святослава Рихтера, живописный портрет Андрея Золотова кисти Виктора Калинина, графическая черно-белая серия «Балет» Андрея Ремнева.





Арт-пространство одного из залов разделено на две части — на почетном центральном месте скульптурные портреты Станиславского и Немировича-Данченко — уже мэтры-реформаторы, а не отчаянные романтики, какими они еще оставались в апреле 1900 года. Тогда завершались гастроли Художественного театра в Ялте, и все собрались на огромной плоской крыше виллы благотворительницы и певицы Фанни Татариновой. Это застолье — сюжет картины «Весна Художественного театра» Дмитрия Жилинского. Рассматривать этот групповой портрет с сорока тремя известными действующими лицами — удовольствие особое. Рядом полотно Ольги Булгаковой «Портрет Нееловой». Тоненькая фигурка актрисы — по центру и карнавальные персонажи-символы вдоль рампы.

На авансцене (каждый зал совсем нетрудно представить театральными подмостками) Чехов скульптора Леонида Баранова, напротив — строптивый Мейерхольд Сергея Конёнкова, который, кажется, темпераментно объясняет Антону Павловичу пользу своей системы биомеханики, которую он предпочел школе переживания. А Чехов, думается, вспоминает успех премьеры «Чайки» в Художественно-общедоступном театре, где юный Всеволод Мейерхольд блестяще сыграл Треплева.





За скульптурным портретом Мейерхольда картина Евгения Дунаевского «Современники» — три великих художника Серебряного века: бесстрастный Александр Блок, задумчивая Анна Ахматов и устремивший взор ввысь Всеволод Мейерхольд в костюме Пьеро — в 1906 году он как режиссер осуществил первую постановку пьесы Блока «Балаганчик» в театре Веры Комиссаржевской, где также исполнил главную роль. Мрачноватую меланхолию картине добавляет недобрый символ — ворон на засохшем дереве. «Современники» — тройной портрет — соседствуют с полотном Эдуарда Дробицкого «Портрет Пушкина и Высоцкого». Поэты-кумиры разных эпох, бунтари и новаторы, «поменялись» костюмами, и Александру Сергеевичу подошел джинсовый прикид. На письменном столе Владимира Высоцкого всегда стоял пушкинский портрет.





Зал, посвященный Театру на Таганке эпохи Юрия Любимова, не воссоздает досконально его историю — достаточно несколько артефактов, чтобы передать идею свободы, азарт политического театра, игру с абстракциями и главный режиссерский прием: выстроившись на авансцене, напрямую обратиться к публике. У входа в зал бронзовый бюст Любимова скульптора Леонида Баранова и высокая деревянная фигура «Ангела-Хранителя» Сергея Мильченко — печальный и «странный пришелец» заточен в металлической клетке. Здесь же эскизы Эдуарда Кочергина и Давида Боровского. А знаменитая афиша любимовского «Гамлета» с Высоцким в главной роли находится в арт-пространстве по соседству, где собраны рекламные плакаты и редкие фотографии.









«Красный зал» Майи Плисецкой символизирует ее ураганный, неукротимый танец и свободолюбивый, дерзкий нрав. Камерная бронзовая скульптура балерины, которую называли «беззаконной кометой», работы Зураба Церетели, ее портрет фотохудожника Сергея Берменьева, ало-черные эскизы декораций «Кармен-сюиты» Бориса Мессерера, плакат, выпущенный к премьере, напоминают не о таких уж стародавних и таких прекрасных временах.





В «Театральном фойе», как и положено, портреты актеров. На полотнах Вениамина Сибирского первое поколение «Современника» — Михаил Козаков, Олег Ефремов, Олег ...ов с Евгением Евстигнеевым — все они считали театр искусством исповедальным. Серия актерских образов от Марии Переяславец: Александр Михайлов, Сергей Маковецкий, Николай Ерёменко — и незавершенный портрет Татьяны Дорониной Василия Нечитайло. По центру — несколько скульптурных портретов, среди них Кирилл Лавров Салавата Щербакова и бюст Виктора Авилова скульптора Дмитрия Тугаринова.

Темный мультимедийный зал представляет два экспериментальных спектакля — «Атом солнца», видеопроекции к которому рождены фантазией Константина Худякова, и «Степные миражи», где оживают мифические и таинственные отшельники Даши Намдакова. Фрагменты спектаклей демонстрируются на экране. Мистические и загадочные создания Даши, которого называют бурятским Пикассо, заполнили пространство, не отпуская внимания посетителей.





Сказочный мир сцены — в зале Кукольного театра: обаятельные осел и волк, сова, кот и обезьянка — персонажи спектаклей театра Сергея Образцова, которые создал Павел Шимес. Они словно наблюдают за дружной четверкой во главе с д’Артаньяном, которая готовится к очередному сражению (Зураб Церетели). На стенах — полеты сказочной фантазии в эскизах декораций Юрия Устинова к опере «Сказка о царе Салтане».

Зрители с интересом рассматривают изящные, детальные театральные макеты декораций Владимира Арефьева к опере «Обручение в монастыре» и комедии «Дон Жуан» или макет Храма мистерии Александра Скрябина (Михаил Корси, Наталья Логвинова, Андрей Бандура).









В рамках академического проекта «Театр — пространство вдохновения», который продлится до конца октября, запланирована обширная просветительская, научно-образовательная программа: круглые столы, творческие встречи, тематические и кураторские экскурсии для детей и взрослых.







Фотографии: Виктор Берёзкин/предоставлены пресс-службой РАХ

Источник