Гости приехали на шашлыки, а попали на субботник: лопата ждет у двери, доски — за баней, гвозди — на полке.

В теплый летний день нижняя петля на калитке издала протяжный, жалобный скрип, который разнесся по всему садовому участку. Я уже давно планировала обработать ее специальной смазкой, банка с которой пылилась на верхней полке в сарае, но постоянные дела по хозяйству не оставляли ни минуты свободного времени. Вскоре по гравийной дорожке зашуршали шаги, а над густыми кустами ягодных растений разнесся звонкий, заразительный смех Светланы.

Я находилась на кухне у плиты. В большом медном тазу медленно булькало ароматное варенье из свежей клубники, приготовленное по быстрому рецепту. Деревянная ложка, потемневшая от ягодного сока и многолетнего использования, с усилием перемешивала густую, тягучую массу, наполняя воздух сладким, приторным ароматом.

Спина ныла так, будто между лопатками застрял старый, ржавый гвоздь. Весь день я провела на грядках с морковью, пропалывая и окучивая растения под палящим солнцем. Земля глубоко въелась в кожу рук, забралась под ногти, и даже самое сильное хозяйственное мыло с жесткой щеткой не могло полностью очистить ладони.

Племянник Алексей, сын моей покойной старшей сестры, и его супруга Светлана вошли на просторную веранду. На Светлане красовались яркие белоснежные кроссовки, а на Алексее — свежая, легкая рубашка из натурального льна. В руках у них не было ничего, кроме небольших личных вещей.

– Оленька, здравствуй! – радостно воскликнула Светлана.

Она небрежно бросила свою большую кожаную сумку с блестящей металлической пряжкой прямо на мягкий диванчик в кухонной зоне. Подушка под тяжестью жалобно сплющилась и потеряла форму.

– Мы решили провести выходные здесь! Алексей совсем вымотался на работе в офисе, смотреть на него больно. А у тебя такой свежий, чистый воздух. Что у нас сегодня на ужин? После дороги аппетит просто зверский.

Я отложила ложку на блюдце. По поверхности розовой пены медленно стекла ярко-красная капля варенья. Алексею я никогда не могла отказать. После трагической потери сестры он стал для меня почти родным сыном. Хотя теперь он был уже зрелым мужчиной, успел взять квартиру в кредит и ездил на приличном автомобиле иностранного производства. За последний месяц они наведывались ко мне уже несколько раз.

Я достала из холодильника тяжелый чугунный казанок. Еще вчера я приготовила большую порцию плова с курицей, надеясь, что этого хватит мне на несколько дней вперед. Накладывая ароматный рис в глубокие тарелки, я наблюдала, как Алексей вытягивает усталые ноги под столом, а Светлана беззаботно листает ленту в своем смартфоне. Я собрала со дна казана последние кусочки мяса и положила им.

Ложка скрежетала по чугуну, напоминая о том, что завтра придется готовить простые макароны с маслом. Этот звук эхом отозвался в моей душе, усиливая накопившуюся усталость.

Субботнее утро началось с легкого сизого дымка, который потянулся из открытой форточки прямо в сад. В тот момент я как раз занималась подвязкой томатов в теплице, аккуратно поддерживая тяжелые ветви с созревающими плодами.

На кухне стоял запах горелого. Светлана хозяйничала у плиты в моем старом, застиранном фартуке, который был ей заметно велик и забавно топорщился на груди. На сковороде чернели обугленные остатки того, что еще вчера представляло собой хороший кусок качественной фермерской грудинки. На столе валялась пустая картонная упаковка из-под яиц. Я приобрела их совсем недавно у местной жительницы, полный десяток свежих.

Ближе к полудню на крыльцо вышел Алексей. Он лениво почесал живот над резинкой шорт, широко зевнул, прикрывая рот кулаком.

– Тетя Оля, ты бы огурчики свежие промыла, салатик сделаем? Мы привезли свиную шейку в контейнере, вечером я ее пожарю, – сказал он, махнув рукой в сторону теплицы.

Я сидела на корточках, тщательно выбирая сорняки из грядки с луком. Колени болезненно хрустнули, когда я попыталась встать. Алексей спустился с крыльца и прошел за дом. Вскоре затрещал двигатель бензиновой косилки. Воздух наполнился запахом выхлопных газов и свежескошенной травы с крапивой.

Однако звук быстро прервался. Алексей несколько раз дернул шнур стартера, пнул косилку по колесу и направился обратно к крыльцу.

– Карбюратор, похоже, заливает, – бросил он мимоходом. – Пусть пока постоит.

Инструмент так и остался лежать посреди зеленой лужайки, постепенно покрываясь пылью.

За обедом мы расположились в уютной беседке под навесом. Я отварила молодую картошку, добавив свежий укроп прямо с грядки. Гости ели быстро и с аппетитом. Светлана макала кусочки хлеба в миску с крупно нарезанными огурцами в сметане и увлеченно рассказывала, как душно становится в общественном транспорте, когда выходит из строя система кондиционирования.

Затем она отодвинула пустую тарелку. К ее нижней губе прилипло маленькое укропное семечко.

– Ой, Оленька, – потянулась она, закидывая руки за голову. – Принеси, пожалуйста, компот из погреба? Вода из крана пахнет хлоркой, пить ее невозможно.

Я смотрела на крошку черного хлеба, лежащую на клеенке с ярким рисунком подсолнухов. Пальцы на коленях медленно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Я отодвинула стул. Деревянные ножки громко скрипнули по дощатому полу.

В погребе витал запах влажной земли и старой побелки. Я стояла в полумраке, прижимаясь лбом к прохладной бетонной стене, и прислушивалась к приглушенным звукам телевизора, доносящимся сверху сквозь перекрытия. Сняв с полки трехлитровую банку с вишневым компотом, я почувствовала, как холодное стекло остужает разгоряченные ладони.

Поднимаясь по крутым деревянным ступеням, я мысленно считала их. Раз, два, три — они еще молодые и полны сил. Четыре, пять — устают на работе, им нужно отдохнуть. Шесть, семь — но почему отдых должен быть за мой счет?

В следующие выходные жара стояла такая невыносимая, что листья на яблонях начали сворачиваться в трубочки от зноя. В субботу после обеда на участок заглянула моя давняя подруга Вера. Мы устроились в тени под старым навесом, наслаждаясь травяным чаем из кружек с отбитыми ручками.

На лужайке Алексей плескался в надувном бассейне. Воду туда я носила ведрами из колодца пару дней назад, поскольку старый шланг окончательно прохудился и тек во всех местах.

Вера сделала глоток чая и посмотрела поверх очков на мои руки. Я как раз сжимала горячую кружку. Пальцы заметно опухли, кутикулы загрубели, потрескались, а в мелкие трещинки намертво въелась темная садовая земля.

– Ты только посмотри на свои руки, Оля, – тихо сказала Вера.

Она не стала продолжать. Просто внимательно разглядывала мои ладони. В этот момент из дома вышла Светлана. Она шлепала по бетонной дорожке в моих новых сабо из легкой вспененной резины, которые я приобрела для походов в поликлинику и еще ни разу не надевала.

Светлана не попала в размер и просто смяла заднюю часть обуви, придавливая ее пяткой при каждом шаге.

– Оленька, – остановилась она у стола, потянулась и взяла с блюдца кусок песочного пирога.

Крошки посыпались на землю, привлекая муравьев.

– Мы завтра после обеда уедем, а то на въезде в город ремонт, можно встать надолго. Ты нам баночек собери, как всегда. Лечо прошлого года у тебя было просто превосходное. И варенья клубничного побольше, Алексей любит с сырниками. Ну и свежих огурчиков с грядки в пакет добавь.

Она откусила пирог, не дожидаясь ответа, и направилась к бассейну, продолжая безжалостно стаптывать задники моих сабо.

В ушах у меня внезапно наступила тишина. Пропал звук радио у соседей, исчез стрекот кузнечиков в траве. Во рту пересохло, в горле запершило от напряжения.

– Хорошо, – ответила я, удивившись, насколько глухо и безжизненно прозвучал мой голос.

В воскресенье после полудня багажник машины Алексея был широко открыт. Я вынесла большую картонную коробку из-под печенья. Внутри глухо звякнуло стекло. Пять банок с заготовками. Светлана заглянула внутрь, поправила солнцезащитные очки.

– Ой, а маринованных грибочков в этот раз не положила? – вздохнула она с легким разочарованием.

Алексей хлопнул дверцей.

– Давай, тетя Оля. В следующие выходные приедем кабачки собирать.

Он сдавал задним ходом по узкой дорожке. Переднее колесо съехало с гравия и тяжело вмялось в клумбу с яркими флоксами. Высокий стебель с розовой шапкой цветов хрустнул и упал на землю. Из надлома выступил зеленоватый сок. Я стояла у калитки и молча смотрела на примятую, поврежденную землю, чувствуя, как внутри нарастает давно копившееся раздражение.

В середине августа жара наконец спала, принеся долгожданное облегчение. Алексей позвонил в четверг вечером, связь периодически прерывалась.

– Тетя Оля, мы в субботу приедем с родителями Светланы. Виктор Иванович, Людмила Сергеевна. Организуешь шашлыки, зелень, картошечку? Огурцов свежих нарежь побольше.

Большой черный внедорожник остановился у ворот в субботу к обеду. Пыль еще долго оседала на листьях вишни. Из машины грузно выбрался Виктор Иванович в светлых льняных брюках. Он захлопнул дверь с солидным, дорогим звуком.

Людмила Сергеевна в соломенной шляпе с широкими полями вышла следом, осторожно ступая лакированными туфлями по гравию. Она брезгливо обошла высохшего дождевого червя на бетоне.

Они сразу прошли в беседку. Алексей суетился, переставляя пластиковые стулья. Светлана раскладывала на столе бумажные салфетки.

Виктор Иванович тяжело опустился на стул. Пластик под его весом опасно скрипнул.

– Места у вас тут тихие, но воздух приятный, – произнес он, кладя тяжелые руки на стол. – Алексей, налей квасу. А что с мясом, Ольга Сергеевна? Дорога утомила.

Алексей повернулся ко мне. Я стояла у летней раковины.

– Тетя Оля, а мясо где? В холодильнике только кастрюля с супом. И углей за сараем не нашел.

Я перекрыла воду. Гул в раковине затих. Сняла с крючка вафельное полотенце, медленно вытерла каждый палец по отдельности. Сложила полотенце аккуратно вдвое, потом еще раз. Положила его на край столешницы.

На столе в беседке стояла миска с вареной картошкой, посыпанной крупной солью, свеженарезанные огурцы и три банки моих домашних заготовок.

– Мяса нет, – сказала я тихо, но твердо. В беседке вдруг стало слышно, как бьется о стекло большая зеленая муха. – И углей тоже нет.

Виктор Иванович замер с пластиковым стаканчиком в руке.





– Как-то это странно, Ольга Сергеевна, – Людмила Сергеевна поправила шляпу, на ее шее выступили красные пятна. – Мы, вообще-то, в гости к детям приехали.

Я подошла ближе к столу. Оперлась руками о спинку свободного стула. Дерево было теплым от солнца.

– К детям, – повторила я. – Виктор Иванович, Людмила Сергеевна. Посмотрите внимательно на участок. Видите грядки с морковью? Их нужно было прополоть еще в середине недели. Забор у сарая покосился, нижняя доска полностью сгнила от влаги.

Я перевела взгляд на Алексея. Он сидел, вжав голову в плечи, и смотрел на свои руки.

– За все лето, Алексей, ты три раза дернул шнур косилки. Ремонт карбюратора обошелся мне в значительную часть пенсии. В раковине на кухне до сих пор стоит немытая посуда из-под кофе, которую вы оставили перед отъездом в прошлый раз.

– За это лето вы вывезли отсюда почти все мои запасы. Банки, сахар, крышки — все это я покупаю сама, своими силами.

– Тетя Оля… – Алексей попытался встать, стул заскрипел по доскам.

– Сидеть, – произнесла я спокойно, но властно, и он опустился обратно. – Инструменты лежат в сарае. Алексей, лопата у двери, доски за баней. Гвозди на полке. Светлана, жидкость для мытья посуды стоит на раковине, губка новая в упаковке. Виктор Иванович, магазин по трассе совсем недалеко. Там есть уголь, розжиг и свиная шейка в пластиковых ведерках. Мангал за парником, его нужно почистить от прошлогодней золы.

Муха продолжала отчаянно биться о стекло. Людмила Сергеевна резко встала, ее стул упал на траву.

– Виктор, ключи. Мы уезжаем. Это просто немыслимо.

Собирались они в молчании. Хлопали дверцы автомобиля. Виктор Иванович тяжело дышал, усаживаясь за руль. Алексей подошел к калитке последним. Он не смотрел мне в лицо, взгляд блуждал где-то на уровне моей ключицы.

– Тетка называется, – пробормотал он тихо. – Мама бы не поняла.

Он отвернулся и пошел к машине, пиная мелкий щебень. Внедорожник развернулся, подняв густое облако сухой серой пыли, которое медленно осело на мои цветы.

В конце следующего августа я сидела на веранде. Воздух наполнял приятный запах свежеструганного дерева. Сарай теперь был надежно накрыт новым рубероидом, а покосившийся забор заменили ровным, аккуратным штакетником.

За столом сидели Вера и мой двоюродный брат Сергей. Он приехал еще весной, привез свои инструменты в старом металлическом ящике. Сам, без просьб, перебрал косилку, заменил нижнюю петлю на калитке — теперь она больше не издавала неприятного скрипа. Мы пили ароматный чай с чабрецом из чистых кружек.

От Алексея я не слышала ничего с того памятного дня. Вера, встретив его однажды зимой на рынке строительных материалов, рассказывала, что они со Светланой теперь арендуют на выходные коттедж на базе отдыха у большого озера. Там ухоженный газон, ресторан на территории и обслуживающий персонал.

Светлана не так давно громко жаловалась продавцу в магазине на «странную родню», к которой теперь страшно ехать на дачу.

Я смотрела на пустой край скамейки, где раньше Алексей любил вытягивать ноги в пыльных кроссовках. Сердце билось ровно и спокойно. Спина после работы на грядках уже не ныла так сильно, потому что Сергей вскопал тяжелую землю с помощью мотоблока. Жизнь на участке постепенно возвращалась в привычное, гармоничное русло, наполненное тихой радостью от собственного труда и независимости.The post Гости приехали на шашлыки, а попали на субботник: лопата ждет у двери, доски — за баней, гвозди — на полке. first appeared on Сторифокс.

Источник