Лидия Григорьева: «Казань была самой большой любовью Равиля Бухараева»

«Он не корысти ради уехал и не покоя и благополучия искал. Недаром одна из главных его книг называется «Дорога Бог знает куда», – напоминает Лидия Григорьева, вдова Равиля Бухараева, которому сегодня исполнилось бы 75 лет. Поэтесса, живущая попеременно в Лондоне и Москве, рассказала «Татар-информу», каким был большой русский и татарский писатель.

Лидия Григорьева – о том, каким поэтом и человеком был Равиль Бухараев

«Он не корысти ради уехал и не покоя и благополучия искал. Недаром одна из главных его книг называется «Дорога Бог знает куда», – напоминает Лидия Григорьева, вдова Равиля Бухараева, которому сегодня исполнилось бы 75 лет. Поэтесса, живущая попеременно в Лондоне и Москве, рассказала «Татар-информу», каким был большой русский и татарский писатель.



«В одном интервью, шутя или нет, я сказала, что порой ревновала его к Казани»

– Лидия Николаевна, в интервью «Татар-информу» 2007 года Равиль Раисович говорил о своем романе «Дорога Бог знает куда»: «Действие разворачивается в маленьком городке в Индии, где я шагаю по направлению к белому минарету. В пути я прохожу через космос, Казань моего детства, различные страны. То есть это своеобразный путь к самому себе». А какой была Казань его детства? Что он вам о ней рассказывал?

– Многие знают, что родителями Равиля были математики, преподаватели университета, ученые, известные в научном мире в нашей стране и за ее пределами. Но родился-то он в семье совсем юных студентов! И первые годы жизни провел в татарской слободе, в Закабанье. Дом его деда со стороны отца был неподалеку от Плетневской тюрьмы. Улицы были застроены старыми деревянными домами с печным отоплением без всяких удобств.

Этот дедовский дом в старой Казани он и считал своей настоящей родиной. И постоянно помнил о нем. Да, со временем он стал профессорским сыном, живущим в большой квартире, в элитном по тем временам доме. Но теплота бабушкиных рук, колыбельные татарские песни именно тогда вошли в состав его поэтической крови, если выразиться высоким слогом. Отсюда вырос и его интерес к истории Казани. Он с восемнадцати лет не просто изучал, но, я бы сказала, по крупицам собирал архивные сведения о великом прошлом Казани. Для него этот город был самой большой его любовью. Однажды я даже дала интервью одной из газет с названием: «Соперница моя – Казань». Оно доступно в интернете. Шутя или нет, но я там говорю, что порой ревновала его к Казани. Ведь он стремился в этот город из любого уголка Земли, куда бы его судьба ни заносила!

Он от природы обладал уникальной художественной памятью. И с большой любовью, в подробностях описал старую Казань в своих рассказах и эссе. В одну из поездок мы с ним искали дом его деда. Но там уже прошли большие перемены и стояли новые типовые дома. Деревянная двухэтажная Казань его раннего детства навеки осталась на страницах его книг.



– Есть ощущение, что он был ближе всех к созданию такого художественно-исторического слепка родного города в прозе, который много лет спустя становится мифом – как Москва Гиляровского, Харьков Лимонова, Дублин Джойса, Стамбул Памука и др.

– Очень верное наблюдение и точные параллели. Ведь почти вся его высокохудожественная, талантливая проза очень исторична и одновременно автобиографична. Это эссеистика самой высокой пробы, на грани научного исследования путешествующей по миру души человека, у которого есть высокое понимание долга.

Хорошо помню, что на тысячелетии Казани постоянно звучала в эфире оратория или песня на слова Равиля Бухараева «Небесная Казань». Да, он и правда сотворил на многих страницах своих книг НЕБЕСНЫЙ ГРАД. Так и есть, это миф о городе, который был разрушен, сокрыт под пластами времени. Но его дома, улицы и минареты отразились в небесных сферах. И, безусловно, в исторических реалиях. Чему и стала свидетельством его книга «Сказ о Казани», изданная к юбилею города в шикарном альбомном и дорогом формате.

Равиль мечтал, чтобы эта книга, которую он, в сущности, создавал всю свою жизнь, начиная с ранней юности, как я уже сказала, и заканчивая работой в архивах разных стран, вплоть до старинных рукописей в монастырях Венеции, была бы издана в мягкой обложке, в более дешевом и доступном для широкого читателя варианте. В этих многолетних исторических изысканиях ему помогало знание основных европейских языков. Он был прирожденным полиглотом, обладал феноменальной памятью. И математическое высшее образование помогало ему систематизировать свои знания при работе над такими огромными даже по объему книгами, как «Сказ о Казани» или «История российского мусульманства».

Недаром ему за эти и прочие труды присвоили звание доктора исторических наук в Академии наук Татарстана. Ведь его научная гипотеза о создании башни Сююмбике по проекту итальянского архитектора нашла много подтверждений со стороны ученых в Италии, Венгрии и других стран. Об этом вы можете прочитать его текст в альбоме «Казанский кремль», изданном казанской мэрией к событию, связанному с признанием исторического значения Кремля со стороны ЮНЕСКО.

А вот не научный, а литературный образ родного города, находится внутри его художественной прозы. И тут нужно вспомнить его книгу «Письма в другую комнату». Там так много «старой Казани», города, ушедшего словно бы на дно эпохи, но отраженного в художественной реальности. А значит, и в вечности.





«Для шейминга Равиль был недосягаем»

– А какой была более поздняя Казань – 60-70-80-х годов, когда уже и вы в ней оказались, а затем бывали наездами? Многим Казань, например, 80-х вспоминается как грязный неухоженный город, где хозяйничают молодежные банды, которые удивительным образом сосуществуют с не совсем тонким слоем качественной интеллигенции. И не боялись ли вы гулять вечерами по улицам Казани?

– Когда в конце 60-х я училась в Казанском университете, а вечерами посещала литературное объединение им. Луговского в Доме печати, или репетиции в студенческом университетском театре, или мы с подругой возвращались с симфонического концерта, где слушали оркестр под управлением великого дирижера Натана Рахлина, то передвигались мы по вечерней Казани без всяких страхов и приключений. Город нашей юности 60-х и начала 70-х, поверьте, был безопасным. Потом мы уже только слышали и читали о том, что происходило и о чем теперь снимают популярные сериалы.

И позвольте мне не согласиться. Культурный слой в Казани никогда не был тонким. Город, где есть консерватория и оперный театр, драматические театры с историей и прекрасными актерами, знаменитый университет с научными традициями, многочисленные научные институции, заводы с их научно-техническими достижениями, – такое сосредоточение умственных и духовных ценностей достается не каждому городу в нашей огромной стране. А сейчас только и слышно, что в Казани очередной Шаляпинский или Нуриевский фестиваль или прочие международные события. И это не взялось ниоткуда, не родилось на пустом месте, это порождение именно той, далеко не такой тонкой культурной прослойки.

Вот лучше бы об этом сериалы снимали, честное слово. Ведь подростковые банды, «стенка на стенку», существуют во многих городах мира! Страдают от них сейчас и некоторые районы Лондона. Или вспомните хотя бы «Вестсайдскую историю» о трагической любви подростков в Америке.



– Как на протяжении жизни Бухараева менялось его отношение к татарской культуре?

– Равиль Бухараев – известный русский поэт, прозаик, драматург, историограф – татарского происхождения. Татарская культура для него материнская, родная. Но вот язык татарский, в его литературном варианте, в школьные и студенческие годы учить ему было негде. Он учился на отлично в лучшей английской школе. В совершенстве владел русским, с глубинным знанием всех его исторических изменений. Хорошо знал немецкий. Выучил в совершенстве венгерский, это известный и удивительный факт. И только в зрелом возрасте освоил язык своих предков во всей его полноте. Разговорный татарский для него не был проблемой. И читал он свободно, потому и перевел почти всех татарских классиков и современников на русский. Недавно в Таткнигоиздате были переизданы два тома его блестящих переводов татарской поэзии «Золотые ступени».

Речь о другом: о возможности творить (!) на родном языке. И он добился этого. И написал не только Венок сонетов, но и многие свои исследовательские книги, Как например, «Ислам в России» или «Сказ о Казани» он писал сразу на трех языках: русском, английском и татарском. Такое отношение к родному языку говорит о многом. Да, оно менялось вместе с ним, согласно с его внутренним убеждением в служении своему народу, независимо от веяний и тенденций времени.



– А коллеги его, как сейчас сказали бы, не «шеймили» за недостаточное знание татарского?

– Для шейминга он был недосягаем. Рано уехал в Москву, потом еще дальше. Но все это было только на пользу его работе на благо родной культуры и любимой Казани. И это факт, с которым нельзя было не считаться.

К тому же современные нам татарские поэты зависели от качественных переводов их произведений на русский. Они понимали, насколько талантлив будет поэтический перевод, если его сделает Бухараев. Со многими из них мы дружили с юности. Например, с Ренатом Харисом.



«Недавно в интернете обнаружила ролики, где неизвестные мне молодые казанские поэты читают стихи молодого Бухараева. Наизусть!»

– Говоря: «Пребывание в чужой стране дает тебе другое измерение, которое позволяет поверять себя на фоне других. Тогда ты гораздо яснее видишь самого себя, свой народ, свою культуру», Равиль Раисович наверняка ведь сталкивался и с такой реакцией: «Да знаем мы вас, любителей Родины из прекрасного далека». Что он отвечал в таких случаях?

– И Равиль, и я люди верующие. Мы с ним множество интервью раздали, чуть ли не по всему миру, на тему «Две религии в одной семье». Поэтому и отвечу цитатой из его стихотворения:

От человека исходят труды.

Все остальное – от Бога.

Недаром одна из его главных прозаических книг так и называется – «Дорога Бог знает куда». Он не корысти ради уехал, и не покоя и благополучия искал за морями и океанами, а использовал свои таланты, знания и умения на благо татарской культуры и истории. Одни перечисления его книг явят суть его поисков и находок международного масштаба. О чем они? И для кого или для чего были написаны? Откройте эти книги, и вы найдете там ответы.

Иногда мне искренне жаль, что научные и исследовательские труды, его переводческие подвиги вроде переводов татарской классики или великой «Поэзии Золотой Орды» словно бы заслонили в нем огромный его талант выдающегося русского поэта.

Хотя настоящая поэзия существует вне времени и пространства. Например, недавно в интернете я случайно нашла ролики, где неизвестные мне молодые казанские поэты читают стихи молодого Равиля Бухараева! Наизусть! Не заглядывая в книгу. Это говорит о бессмертии истинного поэтического слова, раз оно пережило своего творца. И поэты, и писатели, в отличие от людей обычных, умирают дважды. Один раз понятно когда. А второй раз, если их забывают, не помнят и не перечитывают.

Уверена, что многообразные грани таланта Равиля Бухараева со временем станут только рельефнее, а достижения его в поэзии и прозе будут востребованы многими поколениями и русских, и татарских читателей.



– Правда, что он редко бывал доволен собой, но после переезда в Лондон стал спокойнее и увереннее? И в чем была причина этого недовольства собой? Может быть, до определенного возраста он считал, что недодает материального благополучия семье? Или недотягивает до успешности отца?

– Недовольство любого творца своими творениями – это факт исторически известный. И то, что в молодости мы поначалу были бедны, но счастливы, тоже аксиома. Ни он, ни я тут не исключение. Юная мятежная душа всегда находится в поиске, ищет опору во внешнем мире, а повзрослевший талант обретает спокойствие внутри себя. И это не зависело от перемещения в пространстве или более устойчивой материальной базы. Это, скорее всего, результат взросления души и таланта.

И да, безусловно, отец Равиля, крупнейший ученый-кибернетик, дважды доктор наук, членкор Академии, профессор Раис Гатич Бухараев был всегда для него не просто примером, а скорее всего – кумиром! Скажу я вам это, и не ошибусь. А это непростая задача – сделать так, чтобы такой успешный в жизни и науке отец гордился тобой. И мне довелось несколько раз за нашу почти сорокалетнюю семейную жизнь видеть на глазах Раиса Гатича, человека сильного и не склонного к сантиментам, слезы восторга и радости от признания достижений его сына.

– Кажется, Равиль Раисович полагал, что изречь истину принципиально невозможно («Умелая строчка особенно скверно врет»). Это так? Как тогда он объяснял смысл труда литератора?

– Позвольте мне ответить на этот вопрос часто цитируемыми строчками самого Равиля Бухараева. Это и ответ, и, своего рода, творческое кредо:

Художник, не быть нам в раю:

Работай до изнеможенья,

Чтоб грешную душу твою

Господь не застал без движенья.

Или еще вот это:

Невыносима туга или нет,

не пропадут потуги.

В том, что ты неплохой поэт,

нет никакой заслуги.

Сколько породы ради руды,

как далека дорога…

От человека исходят труды.

Все остальное – от Бога.



«Было приятно, что его мама оценила не только мои творческие труды, но и труды хозяйки дома»

– С чего из творческого наследия Бухараева вы бы советовали начать тем, кто с ним еще не знаком?

– Безусловно, я бы посоветовала начать знакомство с его поэзии. Он замечательный поэт, обладавший словно бы врожденным литературным мастерством. Один из лучших в поколении российских поэтов-«восьмидесятников». А ведь он был математиком, писал диссертацию по топологии в аспирантуре МГУ. И, тем не менее, уже в 22 года создал уникальную историческую поэму «Тень Тамерлана»! Случай исключительный не только для русской литературы, но и в других странах мы с вами только и найдем, что Джорджа Байрона!

Знаю, что его книга-«травелог» о поиске Всевышнего в себе самом и в разных странах мира «Дорога Бог знает куда» и сейчас будет интересна и актуальна для молодого человека, который не подвержен клиповому мышлению эпохи ТикТока. И, конечно же, уникальна книга переводов «Поэзия Золотой Орды».

Знаете, к его 60-летнему юбилею был издан пятитомник. Там есть и книга стихов, и книга поэм, и проза, и эссе. Очень надеюсь, что этот пятитомник есть хотя бы в библиотеках Казани. И это обязательно к прочтению для всех, кто способен к художественному осмыслению действительности в поэтическом и философском аспектах.

– Чтобы мы могли лучше понять этого человека, расскажите, каким он был в быту, в непосредственном общении – с вами, с коллегами, соседями, обычными людьми. Как он отдыхал? Какое кино, музыку, спектакли любил? Кто были его любимые писатели?

– На все эти вопросы со временем можно будет найти ответы в большой книге воспоминаний современников о Равиле Бухараеве, над которой я работаю уже много лет. Привлекая к сотрудничеству всех, кто знал его в жизни или по работе многие годы или даже если встретился с ним всего несколько раз. Из этих разрозненных коротких или длинных текстов вырисовывается объемный портрет человека большого таланта и большой души. Сейчас я завершаю эту работу, в которую включены воспоминания известных писателей, поэтов, журналистов, ученых-востоковедов, друзей юности.

А для меня он был любимым человеком и любимым поэтом. Хорошим семьянином и замечательным отцом для нашего сына Василия, которого всегда брал с собой в путешествия на Алтай, когда тот подрос, но так и не смог уговорить его переехать к нам в Англию, хоть он и бывал там у нас в гостях. Василий Равильевич Бухараев прожил свою судьбу на родине и похоронен в военной форме на Востряковском кладбище в Москве в возрасте тридцати лет. Свои искренние отцовские чувства Равиль воплотил в поэтическом Реквиеме «Небесный сын мой». Эти стихи написаны, как говорится, «на разрыв аорты»… Их можно найти в интернете.



В последние годы у нас почти не было отпусков и выходных. Исключением могли стать редкие выезды на рыбалку на Волге или потом морская рыбалка с друзьями на юге Англии. Он словно торопился и предпочитал тратить свое время на очередную важную для него работу над новыми книгами. Посмотрите его библиографию! Разнообразие и количество созданных им художественных, исторических, религиоведческих и переводческих книг просто уникально!

У нас была хорошая семья, устроенный быт. Будучи сама писателем, поэтом и фотохудожником, я старалась создать все условия для его полноценной и результативной работы. И за это однажды получила в подарок от своей свекрови золотое кольцо. Похоже, что это был знак признания моих «заслуг» как жены такого явного трудоголика, способного работать круглыми сутками круглый год! Его мама Наира Абдурахмановна, доцент КГУ, часто гостила у нас в Москве и Лондоне. И мне было приятно, что она, как опытный преподаватель вуза, оценила по знакомой ей оценочной шкале не только мои творческие труды, но и труды хозяйки дома. И поставила мне высший балл, своего рода пятерку, как жене ее сына за ведение хозяйства и создание домашнего уюта. Хорошо помню этот важный семейный момент.

В общении с людьми Равиль был чрезвычайно деликатен, дипломатичен. Чувствовалось хорошее семейное воспитание. Он любил и классическую музыку, и английские рок-оперы. Много читал. Запоминая и цитируя, например, прозу Чехова или Зощенко целыми абзацами! В кино любил и артхаус, и простые веселые советские комедии Данелия и Гайдая. Они с сыном знали наизусть множество цитат из этих фильмов, и веселились, и хохотали вместе от души. После больших творческих нагрузок Равилю нужна была такая легкая эмоциональная разрядка.

Да, любимым русским писателем у него был Чехов. А татарским – Тукай, которому он посвятил великолепно написанный, яркий, остросюжетный роман в стихах «Вокруг Тукая, или Комментарии к любви».

– Три ваших главных эпитета для Равиля Бухараева?

– Мне трудно, безусловно, свести к нескольким словам то, что я в нем любила и что знала о нем, проживая с ним жизнь год за годом и день за днем. Но попробовать можно.

Верность – любимым людям и идеалам юности.

Скромность – несмотря на огромные способности во многих творческих сферах и большие достижения.

Трудолюбие – без которого невозможно было бы успеть воплотить столько творческих и научных замыслов.

И главное – вера – в безусловную волю Всевышнего. Это и вело его по дороге жизни.

Как видите, я вышла за рамки предлагаемых вами чисел. Их даже намного больше, но формат нашего разговора не может вместить все желаемое.

Фотографии предоставлены Лидией Григорьевой Григорьева Лидия Николаевна – русская советская и российская поэтесса, эссеист, фотохудожник. Родилась 12 августа 1945 года в с. Новосветловка Ворошиловградской области УССР. Член Союза писателей СССР (1984), Европейского Общества культуры (1995), Всемирной Академии искусства и культуры (1995), Международного ПЕН-клуба (1999). Детство провела на Крайнем Севере. Школу окончила в Луганске, университет в Казани. Первая книга стихов издана в 1978 году. Публиковалась в журналах «Новый мир», «Дружба народов», «Новая Юность», «День и ночь» и др. Создатель синтетического жанра «фотопоэзия», в котором сочетаются поэзия, философия и видеометафора. Стихи Григорьевой включены в русские и английские антологии, переведены на английский, арабский, венгерский, французский, чешский, немецкий, китайский и японский языки. Ведет активную творческую деятельность, участвует в международных конгрессах, форумах и поэтических фестивалях.

Автор: Рустем Шакиров

Всё самое важное - на канале «Татар-информ. Главное»

 

Читайте нас:

Дзен - https://dzen.ru/tatar-inform.ru

ВК - https://vk.com/tatarinform

Телеграм - https://t.me/iatatarinform

YouTube - https://www.youtube.com/user/tatarinform/

Источник