Когда прижало, Вашингтон позвал Москву

«Дизельный peace deal» стал центральной темой всей прошлой недели. При этом политические условия мирной сделки между Россией и США так и остались в тумане.

Евгений Огородников, редактор отдела рейтинги журнала «Монокль»читайте на MONOCLE.RU

«Дизельный PEACE DEAL» стал центральной темой всей прошлой недели. При этом политические условия мирной сделки между Россией и США так и остались в тумане.

Впрочем, вероятно, в ближайшие месяцы подробности о том, кто, кому и на каких условиях пошел навстречу, все же утекут в прессу. Однако можно с уверенностью сказать, что такие сделки не заключаются в ходе одного телефонного звонка даже между президентами: подготовка к экспорту российского дизеля в США шла за много недель, а возможно, и месяцев. При этом удивляет, что за это время не произошло ни одной утечки, а для европейской разведки (как и для украинских лидеров) сделка стала сенсационной.

Статья по теме: Франция дымится: как долги Парижа угрожают еврозоне

Итак, после разговора с российским президентом Владимиром Путиным его американский коллега Дональд Трамп объявил, что Россия поставит на американский и мировой рынки 4,8 млн тонн дизельного топлива: более 300 тыс. тонн немедленно, еще 500 тыс. в ноябре, затем миллион и еще три миллиона тонн. Первое, что приятно удивляет, — американская сторона внезапно перешла на метрическую систему мер. Традиционно американцы все измеряют бочками (баррелями), шагами (футами), а не тоннами или метрами.

Для того чтобы американцы могли покупать российскую солярку, минфин США вывел российский дизель из-под санкций до 7 апреля 2027 года. При заявленном объеме 4,8 млн тонн можно выйти на цифру около 0,2 млн баррелей в сутки. До самоограничений на экспорт дизельного топлива российские НПЗ поставляли на мировой рынок порядка 0,8 млн баррелей топлива в сутки. То есть как минимум четверть топливного экспорта из России попала в «белые списки». Но ведь дизель не поставляется без оплаты. Неужели это значит, что из-под санкций, кроме нефтяных компаний, выведены еще и расчетный банк (или банки), а кроме того, восстановлен доступ к SWIFT? Однако последнее — ничем не подтвержденная фантазия автора.

Возвращаясь к дизельной сделке: она стала идеальной иллюстрацией к американской санкционной политике. Пока российское топливо было нужно Европе, Индии или Китаю, его объявляли токсичным, вводили потолки цен, пугали банки, ловили танкеры и грозили вторичными пошлинами покупателям. Как только дизель понадобился американским фермерам и перевозчикам, токсичность мгновенно испарилась. Оказалось, что санкции не моральный закон и не новая версия десяти заповедей. Это дверца в заборе: для остальных заперта, для себя открывается одним росчерком пера.

Можно сказать, что Трамп в очередной раз проявил двуличие. Но это слишком простое объяснение. Трамп не двуличен — он циничен и рационален. Когда цена дизеля на американских заправках перевалила за шесть долларов за галлон, а впереди замаячили выборы в Конгресс, президент быстро понял, что борьба с Россией прекрасна лишь до тех пор, пока за нее платит кто-нибудь другой. Как только война и санкции полезли в кошелек его избирателя, геополитическая принципиальность закончилась.

Но особенно унизительно для Белого дома то, что договориться с Кремлем оказалось проще, чем с собственными нефтяными корпорациями. Вашингтон несколько недель уговаривал ExxonMobil, Chevron, Phillips 66 и Valero сократить экспорт дизеля на мировой рынок в угоду жажде внутреннего рынка. Нефтяники отказались: американские НПЗ строились не для того, чтобы поставлять дешевое топливо американскому народу. Они строились для тех, кто заплатит больше. Поэтому Трампу пришлось идти к Путину. Не от хорошей жизни, не из любви к России и не ради очередной «перезагрузки». Просто на мировом рынке не осталось свободного дизеля, который можно быстро перебросить в США.

При этом для России выход на американский рынок со своим дизелем тоже вынужденная мера. Эмбарго на экспорт дизеля во многом было политическим решением — умышленной попыткой подлить воды на мельницу мирового энергетического кризиса. Но пик топливного сезона (стройки, посевная, уборочная) остался позади, на складах начал затовариваться летний дизель — а вот-вот наступит зима. Так что склады нужно было срочно опустошить.

При этом те самые 0,2 млн баррелей в сутки вообще ничего не поменяют с точки зрения геополитики: для мирового рынка этого мало. Для американского — достаточно, чтобы сбить панику, успокоить оптовиков и показать избирателю хоть какое-то действие. В этом и состоит точный расчет сделки. Россия не спасает мир от созданного Западом дефицита. Она выдает Вашингтону ограниченную порцию лекарства, сохраняет большую часть экспортного рычага и получает возможность продавать топливо на самом премиальном рынке.

По нынешним ценам российские нефтяники на 0,2 млн баррелей в сутки могут заработать больше, чем прежде зарабатывали на значительно больших объемах. Исчезает санкционный дисконт, появляется премия за физическую доступность товара. Еще вчера российские баррели вынужденно меняли флаг и документы, а западные агентства выдавали эту бухгалтерскую маскировку за энергетическую изоляцию России. Сегодня русский дизель возвращается через парадный вход — по прямой просьбе президента США.

Источник