«Жена не властна над своим телом» Супруга обвинила российского священника в насилии и принуждении к ...у. Как они жили?

Для прихожан храма в городе Лебедяни Липецкой области семья Ирины Карповой (имя изменено) была образцовой: трое детей, муж священник и матушка в длинной юбке с платком на голове. На людях супруг Ирины, отец Евгений (имя изменено), читал молебны и проповеди, а дома снимал подрясник и превращался в тирана. По словам Ирины, она боялась уйти от мужа и годами терпела домашнее насилие, пока он оправдывал свою жестокость цитатами из Библии. В интервью «Ленте.ру» Ирина рассказала об унижениях, побоях и тотальном контроле, которые переживала в браке.

«Лента.ру»: Вы были в браке 11 лет. Почему так долго терпели?

Ирина: Все это началось не сразу. Первый год мы жили в Воронеже, мой бывший муж доучивался в семинарии, а я получала второе высшее образование и параллельно работала. Тогда Женя не проявлял агрессии, потому что я одна обеспечивала семью, а он просто учился и зависел от меня.

Когда все изменилось?

Спустя примерно год бывшего мужа рукоположили в диаконы, и ему нужно было решить, где жить: либо в Воронеже, где мы учились, либо на своей малой родине, в городе Лебедяни Липецкой области. Он выбрал второй вариант — на этом настояла его мать. Свекровь убедила его, что поможет выгодно устроиться, чтобы у него все гладко и хорошо проходило по служению, потому что сама работала в храме.

Город Лебедянь. Фото: Роман Лукьянов / «Фотобанк Лори»

В Лебедяни он дал мне понять, что будет жить иначе и не станет больше притворяться. Я узнала, каким он был в реальности. Он сбросил маску и перестал сдерживать себя: мог нагрубить или в компании друзей жестко пошутить надо мной.

Уже тогда, даже до первой беременности, он сидел на сайтах знакомств, но находил отговорки. Затем начал бить посуду и технику, разбил телефон. Стучал кулаком по стенам и дверям, рвал вещи

Почему тогда вы не развелись?

Он мог подарить какой-то подарочек после ссор, и у меня теплилась надежда, что он наконец-таки исправится. Классическая история женщины, которая продолжает верить в лучшее.

Он вас бил?

Он с самого начала был жестоким человеком, но физическое насилие началось не сразу. Я только потом осознала, что на его настоящий характер указывало то, как он относится к инвалидам и больным людям, к животным. У нас рос котенок — он его сначала дразнил, после чего швырял с такой силой, что животное улетало в стену.

Когда я ушла в декрет во время второй беременности, началось физическое насилие — то есть примерно спустя пять лет брака. Он мог меня толкнуть или пнуть. Я со своим весом в 50 килограммов, естественно, падала, могла удариться.

Фото: Григорий Сысоев / РИА Новости

Как он объяснял свои действия?

Он говорил: «Да, я бываю несдержанным, это все в порыве гнева. Я слабый и немощный, а ты как истинная христианка должна меня простить, смириться, терпеть. Кто слабый, того терпи». Но терпеть приходилось только мне.

То есть он оправдывался религией?

Он тонко во все свои объяснения вплетал религиозный контекст, цитаты из священных книг — например, Евангелия. Он понимал, что я верующий человек и серьезно воспринимаю святые книги, поэтому таким образом оказывал на меня давление.

«Пойми, я же священник. Обычного человека один бес искушает, а у меня их сотня. Поэтому я не сдержался. Гнев — это мой порок, надо с ним бороться», — слышала я

Как он относился к детям?

Был жесток и считал, что только он может достойно воспитать детей. Когда моя старшая дочка только приучалась к горшку, то, как все малыши, могла помочиться в штанишки. Один раз он ее избил мокрыми колготками. После этого дочка пряталась, чтобы втайне от всех помочиться в штаны. И он этими штанами снова ее бил.

Старшую дочку он заставлял делать земные поклоны иконам прямо на людях. Когда, например, она шумно играла в трапезной, он говорил ей, что она совершила плохой поступок и надо у боженьки попросить прощения. За что — ребенок не совсем понимал, так как просто играл. Но дочь все равно вставала на колени и кланялась иконе, потому что папа так сказал.

Фото: Дмитрий Ермаков / «Лента.ру»

Если на нем было воспитание, то что входило в ваши обязанности?

С утра я была обязана приготовить ему еду. Причем есть он должен был первым — неважно, что дети тоже голодны. «Дети пусть подождут», — говорил он и объяснял, что он глава семьи и он прежде всего.

Обязанности у меня были и по отношению к свекрови. Если она приехала, объятия были строго обязательными. И вне зависимости от самочувствия надо было провести с ней время.

Однажды она захотела, чтобы наш четырехлетний сын поехал с ней на работу в храме. Она торговала свечками, и ей было очень важно, чтобы ее подруги и прихожане видели, что она образцовая бабушка. Я выступила против, потому что понимала, что ребенок будет без присмотра. Тогда муж избил меня прямо у нее на глазах.

Он спросил, почему я перечу его матери, повалил на кровать, сел сверху и зажал мне руки. Начал на меня кричать — слюна летит, глаза бешеные

И она его не остановила?

Когда свекровь поняла, что он совсем вышел из себя, ей стало страшно. Она начала оттаскивать сына, но потом сказала мне, что я сама виновата и заслужила такое отношение.

А свекровь была верующим человеком?

Она не была набожной — просто выгодно пристроилась в храме. Даже жила там. Ей было так удобно. Платить в храме ни за что не надо, еду бесплатно дают в трапезной, и при этом можно получать зарплату. Хотя она создавала образ набожной женщины, всегда ходила в юбке до пола и в платке.

А что дома творится — никто не знал, люди же этого не видели. Они видели только образцовую картинку

Она вас никогда не жалела?

Ей было абсолютно плевать на меня, в том числе на состояние моего здоровья.

Между первым и вторым ребенком у меня была замершая беременность. Мы узнали о ней на маленьком сроке — около трех-четырех недель. Когда подозрение на патологию только выявили, свекровь сказала: «Ой, да хватит тебе, все будет нормально, ничего не делай и никуда не езжай, а то убьешь ребенка».

Фото: Сергей Бобылев / ТАСС

Но опасения врачей подтвердились. Операцию назначили в канун Нового года, 30 декабря меня положили в больницу, а выписали только 1 января. Я позвонила мужу и попросила забрать меня домой. Он отказался, так как встречал Новый год с мамой и выпил. Мне и без того было морально тяжело, так еще и это его безразличие...

Свекровь в тот день присматривала за моей полуторагодовалой дочкой, но когда я появилась на пороге дома, она сразу убежала. Не спросила, как я себя чувствую, нужна ли мне помощь.

Убежал и мой бывший муж. После того как мы потеряли ребенка, он сказал, что ему надо в храм на молебен. А после службы он пошел с другом в бар, хотя был пост и до Рождества оставалась неделя

Я осталась одна с маленьким ребенком. Его нужно было покормить и уложить спать. Бывший муж вернулся в районе четырех часов утра и принес шоколадку от друга.

Священникам разве позволено ходить по барам?

Муж себе не отказывал ни в развлечениях, ни в хобби, ни в поездках. На себя он ничего не жалел и даже купил отдельную машину для езды по бездорожью. В то же время про детей он говорил, что они слишком много едят, просил покупать им обычный творог вместо детских творожков в баночках, которые стоят дороже.

Если он хотел купить себе новую одежду, то делал это, не глядя на цену. У него одежды было больше, чем у меня. А дети ходили в вещах, которые нам отдавали родственники или знакомые.

Любая покупка новых вещей для меня преподносилась им как милость. У меня же не было своих денег, так как я была в декрете. Единственное, чем я могла распоряжаться, — это детские пособия. Их сумма составляла около 20 тысяч рублей — эти деньги я преимущественно тратила на продукты и на детей.

Фото: Ilya Moskovets / URA.RU / Globallookpress.com

А в новых вещах, как он говорил, у меня особой нужды не было, так как я сидела дома с детьми. «Какая разница, в чем ты ходишь во двор?» — говорил он. Один раз я попросила его забрать крем из ПВЗ, который заказала на деньги из пособия. Он долго возмущался, зачем мне такой дорогой крем — за тысячу рублей!

Однажды мы поехали в торговый центр в Липецке, купили мне сапоги и две очень похожие куртки — мне и ему. В этот же день между нами произошел очередной конфликт. В порыве гнева он пошел на кухню за ножом и с криком начал резать мои новые сапоги. Потом вспомнил, что еще у меня есть новая куртка, и хотел ее тоже искромсать, но по ошибке испортил свою. Потом принес мороженое, чтобы помириться.

При этом он вас контролировал?

Я круглые сутки находилась дома. Поехать мне было не к кому, хобби мне не дозволялось — это искушение. Спортом я тоже не могла заниматься — муж говорил, что это тоже зло: «Матушке негоже ходить где-то там».

Он меня полностью изолировал от общества, я была целиком под его контролем. Даже запрещал мне общаться с матерью, так как она не одобряла его и якобы разрушала наш брак. Мы три месяца не выходили на связь. Она пыталась меня вразумить, но делала это слишком эмоционально и опустила руки. А когда я начала все понимать, мы уже сильно отдалились друг от друга

Если мне надо было выйти на улицу дальше двора, то только в определенной одежде. На детский утренник или другие подобные мероприятия можно было ходить только в юбке ниже колена и с платком на голове, потому что я же матушка. Свекровь тоже так считала.

Она тоже вас контролировала?

Конечно. В мою первую беременность я носила специальную юбку для беременных, которая была чуть выше колена. Мы собирались на общую службу с епископом, где собираются все священники и их жены, и свекровь сказала: «Что-то юбочка коротковата у Ирины. Нужно надеть что-то другое». А другого у меня и не было. От юбок, которые раздают в храме прихожанкам, я отказалась, — дошло до скандала и обвинений в том, что я непокорная бунтарка.

Виды города Лебедянь. Фото: Александр Казаков / Коммерсантъ

Свекровь по сути учила своего сына, как мной управлять. Он все к ней приходил обсуждать. Когда мы выбирали квартиру, он сначала со мной ходил на просмотры, а сразу после этого водил мать. У них была своя семья, а я — всего лишь атрибут, который был нужен для того, чтобы ему стать священником.

Он мог прийти со службы и накричать на нас или побить. Пришел с работы, подрясник повесил на вешалку — и все, обычный человек

Почему, несмотря на все это, вы продолжали рожать от него детей?

Последние девять лет брака я по сути выполняла функцию девочки по вызову. Спали мы раздельно, но он ставил меня перед фактом: «Я молодой мужчина, мне нужно». Показывал ролики, говорил: «Смотри, как я хочу, как мне нравится, бери и делай. И костюмчики покупай, мне приятно это видеть».

В последний год, когда я укладывала дочь, он мне писал сообщения: «Уложишь — я тебя жду». А потом, когда заканчивал, говорил уйти из комнаты и продолжал смотреть телевизор. Жена, как он считал, даже несмотря на свое нежелание должна смиряться с желаниями мужа и ему угождать. Мне все это вдалбливалось в голову

Это он тоже объяснял религиозными отсылками, цитировал священные тексты, где говорилось, что жена не властна над своим телом, только муж.

Фото: Илья Наймушин / РИА Новости

Он извинялся когда-нибудь за свое поведение?

Каждый раз после ссор он ждал, что я первая извинюсь. Только после этого он позволял мне пользоваться теми благами, которые забирал. А если я снова высказывала недовольство, то опять всего лишалась. Например, он прятал ключи от машины. Автомобиль этот был семиместный, и им чаще всего пользовалась я, чтобы возить детей.

Сначала бывший муж клал ключи под диван, на котором спал, потом прятал в своих трусах — это заметила старшая дочка

Муж так делал потому, что считал, что я не достойна пользоваться машиной. Хотя я ему троих детей родила, воспитала их и имею два образования. Он говорил, что я сижу на его шее и должна быть за все благодарна, потому что сама ничего не добилась. А вот он — авторитет, которого все уважают и которому все целуют руки. Поэтому все, что приобреталось в семье, он считал своим достижением и своей собственностью. У него было три машины, и ни одна из них не была оформлена на меня или на детей.

Целых три машины — откуда так много у священника?

Пока мы были женаты, он сменил около десяти автомобилей. У храма, где он служил, были спонсоры. Один бизнесмен в качестве покаяния привозил бывшему мужу деньги и не требовал никаких отчетов, у нас дома я видела и доллары, и евро от него. Другой спонсор — директор молочного завода, который потом стал крестным нашего сына, переводил деньги на счет храма, и настоятель, мой бывший муж, ими распоряжался. Он решал, куда сколько потратить, кому сколько перевести, что в течение года отремонтировать.

И здесь уже все зависит от наглости батюшки. Если храму дали пять миллионов, один настоятель возьмет себе 200 тысяч, другой — половину

А почему он вообще решил стать священником?

Для него это была удобная работа, где не надо трудиться физически и ты всегда в авторитете. Даже сейчас, после того, как открылась правда о нем, многие говорят: «Он же священник, он не может себя так вести». Всегда есть люди, для которых священник — чуть ли не святой. И он понимал, что так будет и с ним. Ему это было выгодно.

Фото: Павел Бедняков / РИА Новости

И он пользовался этим с вами?

Он мне говорил: «Не рыпайся и никуда не ходи, попробуй только кому-нибудь рассказать». Он угрожал, что быстро со мной разберется и ему ничего за это не будет: «Я священник, я найду решение, у меня есть связи и деньги, а тебя я уничтожу. И вообще справку нарисую, будешь недееспособна и никуда не денешься».

То есть никто не знал, что происходит в вашей семье?

Знал священник, которого я считала своим духовником. Я все рассказала ему на исповеди и ждала, что он меня поддержит, может, даже побеседует с мужем. Но они лишь обсуждали меня и смеялись.

Друзья семьи — например, другой священник, который был крестным нашей младшей дочери, — говорили: «Это твой крест, какого мужа Бог послал, такого и терпи, сама виновата». Две подруги, одна из которых меня как раз познакомила с будущим мужем, меня не особо поддерживали и не жалели, потому что «у всех так» и «надо подстраиваться». Когда я подала на развод, они его поддержали и сказали, что я неправа и разрушаю семью.

Поэтому я понимала, что мне не к кому идти. От безысходности и от собственной беспомощности я молчала. Думала, что я одна и мне так придется доживать свой век. Единственное, что меня уже потом мотивировало бороться, — это дети

Что стало последней каплей? Когда вы решили, что пора бежать?

Когда он поднял руку на моего младшего ребенка. Мы собирались в сад, сын капризничал. Муж сначала кричал и требовал успокоить ребенка, затем, когда я была в другой комнате, подошел и начал его бить. Я вступилась за него, и тогда он поднял руку на меня.

Решила, что все, хватит. Одно дело я -- взрослый человек.
Я сама принимаю решение, терпеть мне или не терпеть. А когда детям он травмирует и тело, и психику, — это совсем другое. Хотелось спокойно жить и просто чувствовать себя в безопасности

В тот же день я впервые обратилась в полицию. Ездила на консультацию к адвокату, чтобы понимать, что делать дальше.

Как он это принял?

Писал мне, угрожал, что будет преследовать детей, ходить по садам и по школам. Запугивал приставами. Говорил, что общую квартиру, которую мы купили в ипотеку, будучи в браке, не позволит продать и сделает все, чтобы опека не дала разрешения на продажу детских долей.

Фото: Кирилл Пономарев / «Лента.ру»

Зачем вообще такому человеку большая семья?

Дети ему были нужны для красивой картинки. В понимании верующих, чем больше детей -- тем православнее семья. Тем более у батюшки

Кроме того, с детьми по региональной программе было проще погасить ипотеку. Маткапитал за второго сына мы тоже вложили в ипотеку. Исключительно с этой целью ему были нужны дети. Он это сам говорил и не скрывал.

При этом в квартире площадью сто квадратных метров, в которой есть доли моя и детей, сейчас живет он один, а я с тремя детьми снимаю квартиру уже почти четыре года.

Бывший муж отказывается продавать совместно нажитое имущество, хотя у него есть другая недвижимость, оформленная на мать. Эта квартира для него — возможность мной манипулировать, чтобы я продолжала от него зависеть.

А алименты он платит?

Так как мой бывший муж — настоятель, он может сам себе справки о доходах выписывать и ставить на них печать. Вот он и прописал, что работает на полставки и зарабатывает семь с половиной тысяч рублей. В итоге алиментов назначили четыре тысячи рублей на троих детей. Я обратилась в суд и эту сумму все-таки повысили, но он потом перестал переводить деньги, пока после моей жалобы его непосредственный начальник со мной не связался и не взял выплату под свой контроль. С тех пор мы получаем алименты строго по графику.

Что сейчас с вашим бывшим мужем?

Летом прошлого года на него поступила жалоба в патриархию. Ее написала семейная пара, с которой он не расплатился за работы по росписи стен храма. Деньги он им в итоге выплатил, но эти люди каким-то образом вывели моего бывшего мужа на чистую воду и предоставили в епархию доказательства, что он блудит и тратит деньги спонсоров не по назначению.

Из-за этого, говорят, его сняли с настоятельства. Он всех уверял, что это временно, однако в свой приход так и не вернулся. Теперь он священник в другом приходе.

Источник